Страница 30 из 78
— Ты, дядя, по лезвию ножа ходишь, ты что, не знаешь: кто девушку кормит, тот её и танцует?
Закатываю глаза. Уж не намного Адону его старше, чтобы так нелепо свою молодость демонстрировать, называя чурбана дядей. Просто Валерий выглядит мужчиной, а «татушку» пора из средней школы забирать в его двадцать пять.
— Дорогая, я знаю отличное место в парке, — как-то немного маньячно произносит Олег и снова приближается ко мне, при этом смотрит с таким огоньком, будто я Клава Шиффер со старушкой Кэмпбелл в одном флаконе.
Поëжившись, отодвигаюсь. Адону за нами внимательно наблюдает. Господи, а вдруг Железный решит, что у меня с этим курьим мужем был интим? Стыдно-то как, аж ноздри сводит. И несмотря на мой ловкий манёвр, Олег опять вцепился в мою талию. Ещё бы пописал, как обычно это кобели делают, помечая понравившиеся им столбы и деревья.
Адону удивленно приподнимает правую бровь и, взглянув на Олежу как на назойливого таракана, на реплику о танцах никак не реагирует, будто обращать внимание на «татушку» ниже его достоинства.
— Мария, дайте мне, пожалуйста, телефон логопеда, и я поеду.
Вот приспичило ему. Как я могу посмотреть в пустой экран и что-то ему оттуда дать? Мне, конечно, очень обидно, что примчался он сюда из-за того, чтобы просто помочь моей дочери, а не потому что очень сильно соскучился по мне. Но я держусь. Из последних сил. В конце концов, Адону не виноват, что я не могу его выгнать из своих мыслей, а его только цифры по три знака через тире интересуют.
— Я же говорю, что мой телефон разрядился, — злюсь на упрямого Железного, но при этом кошусь на «татушку», чёт я его уже боюсь.
Какой-то он шибко резвый, того гляди останемся наедине, и возьмёт меня силой, словно вкрай оборзевший герцог, осеменивший любимую фрейлину собственной жены-герцогини.
— Пойдёмте ко мне в машину, Мария, зарядим ваш телефон с помощью адаптера для прикуривателя, у меня есть с несколькими выходами USB. Что-то подойдет. У вас, насколько я помню, вроде похожий разъëм с телефоном Антонины, она несколько раз заряжала его в моей машине.
Я, конечно, понимаю, что она его девушка и он с ней встречается, но с некоторых пор просто физически не выношу упоминание этого имени и не хочу общаться с Адону, пока он только и делает, что говорит о своей божественной Антонине.
Не нужна мне его помощь, и деньги, и логопеды. Сама как-то справлялась все эти годы и сейчас смогу.
Дикая ревность снова вспыхивает во мне быстрее, чем я успеваю подумать. Пламя опаляет сердце и я, вывернувшись из лап Олега, прохожу мимо обоих.
— Никуда я с вами не пойду! И с тобой — тоже!
Адону стоит ровно и прямо, и кажется, что ни один мускул не дрожит на его лице.
— Вот и заряжайте телефон своей Антонине, а я в свой мобильник чей попало кабель совать не позволю.
Протягиваю руку ошарашенному “татушке”.
— Приятно было познакомиться, и извини, что потратила твоё время.
— Ну знаешь ли, — злится “татушка”, но при этом улыбается и снова обхватывает мою талию сильнее, притягивая обратно с таким азартом, будто я без трусов на наше свидание пришла, раздав ему миллион кредитов. — Так не делается, Машунь, на тебя ушло много ресурсов, ты мне понравилась внешне, и мы прогуляемся по парку. Не отдам тебя горяченькую и уже подготовленную этому старому извращенцу.
— Достаточно. — Сжимает Адону его руку, выворачивая и заставив отпустить меня. — Ты всё равно её не потянешь.
Дальше «татушка» зовёт охрану, подробно рассказывает Адону, что делал с его матерью и на чём крутил его бабушку, а я, окончательно оглохнув, вываливаюсь на улицу.
Решив сбежать от них обоих, я быстренько шагаю по тускло освещенной улице, сворачивая в тёмную подворотню.
И, оказавшись в узком мрачном переходе, трясусь и жалею, что вообще отправилась на это свидание.
Мои каблуки стучат так громко, что очевидно привлекают всех маньяков в округе. Лучше бы я с Олежей осталась, он хотя бы симпатичный. Через мгновение понимаю, что за мной кто-то идёт и, припустив как ненормальная, упираюсь в тупик. Ну всё, сейчас меня убьют за последние пять сотен в сумочке, и Каролинка будет расти одна.
Сильная рука хватает меня за локоть, бесцеремонно разворачивая к себе.
Я упираюсь в широкую мужскую грудь, и весь страх, копившийся последние десять минут, вырывается в виде истеричного крика. На меня спокойно смотрит Адону, и в полумраке ночной подворотни его лицо кажется ещё красивее.
— Не бойся, это я, — шепчет он и смотрит на мои губы. — Ну почему ты такая ненормальная? — Аккуратно убирая с лица пряди, оглаживает ладонью лицо, и я, приоткрывая губы, смотрю на него с небьющимся, замершим сердцем. — Ну куда тебя понесло? — хрипит Адону. — Здесь же бомжи, готовые убить за булочку, крысы возле баков, бездомные собаки, больные бешенством.
Меня ведёт, и его ведёт, я чувствую, как нас тянет к друг другу.
Ночь, пустота улицы, практически полная темнота.
— Какую ещё булочку? — Заворожëнно утопаю в его взгляде.
— Обычную, обгрызенную, оставшуюся от хот-дога.
Мы начинаем смеяться, и Адону прижимает меня к себе, заставляя уткнуться носом в пальто на груди.
Я мечтала о взрослом поцелуе, а он гладит меня по голове будто маленькую.
От разочарования хочется плакать.
— Я не изменяю, Маш, мне жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах, но это не про меня, — добавляет он, очевидно прочитав мои мысли.