Страница 103 из 108
больше на уровне чувств: её тепло, её нежный и счастливый смех, её шёпот и страсть в порывах
близости. Всё то хорошее, что было между нами.
Находиться здесь практически невыносимо. Лучше съехать на квартиру и переждать, пока
чувства немного поутихнут. Беру из гардеробной свои вещи и случайно натыкаюсь на папку
Алисы, в которой она хранила свои работы. Забыла? Или оставила здесь за ненадобностью?
Открываю — её первые эскизы, которые она мне показывала. Я не особо силён в тонкостях
ювелирного искусства, но мне они нравились. В них чувствовалась какая-то особенная искра,
будто создавая наброски, моя жена вкладывала в них душу.
Листаю страницы, и натыкаюсь на модель запонок с припиской «Захар». Этот эскиз она мне не
показывала. Строгие прямоугольные грани с косыми врезками, чёрный камень в центре. Справа
какие-то заметки: варианты металла, камня, обработка граней. Всё написанно в её излюбленной
форме сокращений. Я легко в них разбираюсь. Было время, с интересом учился их понимать.
Сердце застывает в болезненном спазме и я захлопываю папку. Во рту горький привкус, по спине
— озноб. Находиться здесь действительно невыносимо. Нужно пожить пока в квартире.
Собираю вещи и вновь набираю Алису. Как бы там ни было, мне нужно за это объясниться. В
этот раз Алиса отвечает:
— Слушаю, — звучит холодно и отстранённо.
— Привет, — единственное, что получается вымолвить.
Молчит в ответ. И это молчание красноречивее любых слов.
— Мы можем встретиться?
— Зачем?
— Поговорим, о том, что тебе прислала Ксюша.
— В этом нет необходимости, Захар, — режет всё так же холодно. — Когда я присылала тебе тот
скриншот, я меньше всего хотела выяснять подробности вашего воссоединения.
Я устало упираюсь лбом в стену. Жмурюсь от боли, что разрывает грудину.
— Нет никакого воссоединения. Она просто больная…
— Пусть так, — перебивает спокойно, будто ей действительно всё равно. — Мой посыл был в
другом. Избавь меня от подобного. Вот и всё.
На секунду представляю, как сворачиваю Ксюше шею, и зубы сводит от прилива дикого гнева.
— Избавлю, Лис. Обещаю, — произношу твёрдо.
— Спасибо. Если это всё…
— Не всё, — хриплю, сжимая переносицы. — Я хочу, чтобы ты знала — между нами ничего не
было. И никогда не будет.
В трубке снова повисает тишина, но в этот раз какая-то болезненная и вымученная.
— Я видела тебя той ночью в клубе, Захар, — наконец говорит Алиса гораздо тише, будто
скрывая свои эмоции. — Видела девку, с которой ты уединился. С первого взгляда даже
подумала, что эта Ксюша. Настолько был схож типаж… — она делает паузу, глубоко вздыхая и
сдерживая эмоции, а у меня земля из-под ног ускользает. — Надо ли задавать вопрос, с кем ты
всё-таки тогда переспал? О ком думал в моменте? Или догадаешься сам?
Я не могу говорить. Всё тело покрывается морозной корочкой, а сердце отчаянно тарабанит в
груди. Медленно оседаю на пол, враз теряя все силы. Выдыхаю весь воздух из лёгких и не дышу.
В этот момент мне хочется свернуть шею не Ксюше, а самому себе.
— Вот поэтому мне не нужны твои оправдания, — говорит, так и не дождавшись моего ответа. —
Я просто хочу покоя.
Сглатываю тяжёлый ком и хриплю:
— Он у тебя будет, Лис. Обещаю.
Она больше не произносит ни слова. Просто кладёт трубку.
И я срываюсь в адскую бездну. Я ведь действительно целенаправленно выбрал рыжую. Вспоминаю
тот свой порыв, нетрезвые желания, вызванные выходками «подружки», злые стремления доказать
Алисе, что она неправа, что это просто грёбаный секс, временный порыв, который нам не
обязательно сдерживать.
Идиот.
Сейчас бы я всё отдал, чтобы сдержаться. При первой же мысли об этом временном порыве лично
шарахнул бы себе по голове. И ни за что не придал бы…
Так и сижу в комнате до самого вечера, пялясь в одну точку. И не знаю, сколько бы просидел
ещё, но звонок телефона возвращает меня в реальность. Информация на Ксюшу готова и я прошу
своего человека подъехать ко мне домой.
Кое-как встаю, разминая затёкшее тело. Руки трясутся, как от недельного запоя. Я раздавлен
полностью. И морально и физически. Но надо собраться. Помимо дурных выходок рыжей мартовской
кошки, есть и другие вопросы, которые нужно будет решать. Я задолжал Алисе слишком много,
чтобы теперь тухнуть в четырёх стенах, как овощ.
Папка оказывается на моем столе уже через десять минут. Изучаю молча, а Косьянов — надежная
скала нашего семейства Грушевских спокойно пьёт предложенный Полиной чай. «Подружка» недавно
заключила двухлетний контракт на рекламу косметики и числится в базе модельных агентств не
на последних страницах. Даже не сомневаюсь, что кто-то «поднял».
— Есть определённый покровитель? — поднимаю глаза на Косьянова.
— Да. Новаров периодически к ней захаживает. На третьей странице все интересные данные.
Перелистываю и присвистываю. Нехилый прейскурант на эскорт услуги. Я даже не удивлён такому
раскладу. В модельном бизнесе это не редкость. Запросы у кошечки космические, не думаю, что
пользовалась большим спросом, но нашёлся же Новаров, значит и другие раскошеливались. Даже
удивительно, что ко мне без заоблачных требований подкатывала и даром себя предлагала. Точно
на перспективу работала, дрянь.
Стиснув зубы, я не позволяю себе снова грызть себя. Думаю. Новаров семьянин, насколько
помню у него уже двое взрослых детей, жена — заместитель министра здравоохранения. Лишние
скандалы из-за маленьких шалостей ему ни к чему.
— Нужно убрать модельку из базы. Навсегда, будто и не было. Чтобы ни одна, даже самая
скромная фирма с ней не связывалась.
— Не вопрос. Решим.
— И с контрактами тоже решайте. Не должно остаться ни одного. Она недавно работала в моей
фирме, принимала участие в рекламе. Можете это использовать в любом ключе.
— Понял.
— Это ещё не всё. Мне нужно, чтобы Ксения не приближалась к моей жене. Ни звонки, ни
сообщения, ни личные встречи — ничего. Чтобы её духу и в радиусе километра не было. Нужно
доходчиво объяснить, со всеми вытекающими.
Касьянов качает головой с небрежной улыбкой.
— С этого и надо было начинать, Захар Германович. Объясним, самым надёжным и проверенным
способом.