Страница 55 из 63
Навстречу никто так и не вышел, поэтому я неуверенно перешагнула порог и принялась осматриваться. Верстаки, ровные пачки досок и каких-то деревянных заготовок, а еще всюду разложен инструмент для обработки. Стружка оказалась аккуратно сметена в большие корзины, а рабочая одежда развешена на крючки. И тишина.
— Доброго вечера.
Я буквально подпрыгнула от неожиданности. Высокая фигура мастера бесшумно выросла из темного проема в дальнем конце помещения. На мгновение мелькнул вопрос, отчего жилой дом стоит не у дороги, а за мастерской — необычное решение. С другой стороны, странно было мне, а для того, кто показывает свой труд перед продажей, понятно нежелание каждый раз водить посетителей через собственную гостиную.
— Я решила посмотреть ваши работы, — объяснила я, желая нарушить повисшую тревожную тишину. — Мать-настоятельница прислала в дом трудников мне в помощь, так что скоро нужно будет приступать к ремонту.
Мастер по-прежнему стоял в тени, далеко от меня, и не сразу ответил. Я ощущала себя крайне неуютно под взглядом глубоко посаженных маленьких глаз.
— Здесь мастерская, — наконец, отмер здоровяк. — Образцы там дальше, пойдем, покажу. Только давай по лампе возьмем.
Он прошел к высокому шкафу, покидая тень, и немного повозился, пока заправлял две масляные лампы. Одну вручил мне, а вторую зажег ярче и взял сам, показывая дорогу.
— Она будет чадить, — не удержалась я.
— Зато светит сильней, — спокойно ответит мастер. — Нагар я потом счищу, а сейчас нам важно хорошо рассмотреть мой товар.
Интонации его голоса показались мне немного странными, но я отмахнулась, не желая задерживаться дольше необходимого. За мастерской моему взгляду открылось помещение гораздо уже первого. Вдоль длинной стены были ровно расставлены разнообразные двери и оконные рамы. Вновь безумно захотелось присвистнуть от красоты образцового порядка.
— Нравится?
— Да, вы действительно мастер.
— Это то, что обычно берут, поэтому стоит тут. Еще у меня есть резные стулья, столы, люстры, торшеры и другое. Их заказывают реже, поэтому они выставлены в доме. Хочешь посмотреть?
Откровенно говоря, я колебалась. Желание быстрее уйти боролось со стремлением хорошо выполнить порученную работу.
— Не сомневайся, пошли. Сказал же, что не стану драть втридорога. У меня гостиная сделана на два этажа, чтобы потолок был высоким. Как в ратуше! Все, кто видят, хвалят.
Мастер бросил на меня лукавый взгляд. Похоже, намекал, что за похвалу снижает цену. Я натянуто улыбнулась, борясь с желанием закатить глаза. Он погасил лампу, купол которой почернел уже на половину, и шагнул на улицу.
Дом, в который меня привел мастер, и впрямь был двухэтажным, и гостиная удивляла высотой потолков.
— Я зажгу свечи, постой пока там. Хотя тут мебели нет, не споткнешься. Можешь заходить, только светляк подними.
— Я подожду! — спешно отказалась я.
Свет моей маленькой лампы не разгонял сгустившуюся тьму, лишь заставлял тени жутковато плясать за границей тусклого круга. Хозяин дома бесшумно двигался, обходя меня по широкой дуге. Наконец, зажглась первая свеча, за ней вторая, третья… Я невольно выдохнула.
— Сейчас разгорятся, — уверил мастер. — Но люстру уже можно рассмотреть. Моя гордость!
Он подошел ко мне и с довольной улыбкой задрал голову к потолку, я тоже подняла лицо. В темноте, достаточно высоко над нами, висела многоярусная конструкция, походившая на скрепленные между собой тележные колеса.
— Я ей, правда, не пользуюсь, для красоты висит, — признался мастер.
Шею начинало ломить, поэтому я опустила взгляд. Но здоровяк продолжал разглядывать тяжеловесную конструкцию, так что для вежливости я вновь задрала голову.
Порыв ветра ощутила всем телом, на голых инстинктах дернулась в сторону.
— Куда? — глухо выдохнул мастер.
Кривая ручища схватила край тулупа, я вздрогнула и, совершенно не думая, огрела его зажатой в кулаке масляной лампой. Мужчина чуть отклонился в сторону, и удар пришелся на плечо. Он рванул на себя за одежду, и я лишь каким-то чудом ужом выскользнула из теплого одеяния и шарахнулась в сторону. Крупные пуговицы осыпались на пол, пояс сам собой развязался, но обдумывать это времени не было.
«БЕЖАТЬ!»
Единственная связная мысль набатом гремела в сознании, сердце грохотало где-то в горле. Прочие раздумья о происходящем и мотивах нападавшего, я отринула за ненадобностью. Сейчас надо было вырваться на улицу через дверь, которую я оставила приоткрытой — тело, лишившись верхней одежды, явственно ощущало дуновение ледяного воздуха, и я использовала его, как ориентир.
Здоровяк тем временем неспешно отбросил монастырский тулуп и шагнул назад, скрываясь во тьме. Живот скрутило, я вспомнила, насколько неслышно он передвигается, и со всей возможной скоростью кинулась на выход. В противоположную сторону метнулась громадная тень.
До заветной свободы оставался буквально один рывок, когда дверь с грохотом захлопнулась. Я с размаху впечаталась в прочное деревянное полотно, и дернула на себя за ручку. Без толку! Толкнула, налегая плечом. Тоже безрезультатно! Зашарила руками по поверхности, но ни щеколды, ни засова не обнаружила. Не считая торчащей ручки, дверь оказалась гладкой.
— А ты быстрая.
Я рывком обернулась и увидела едва различимый силуэт у противоположной стены. Только белки глаз и ряд зубов блестели в слабом пламени свеч.
— Что тебе надо⁈ — чуть визгливей, чем хотелось бы, спросила я.
— Поиграть.
— Нет. Выпусти.
Конечно, эти усилия не имели смысла, не для того он меня поймал, чтобы послушаться.
— Искать тебя не будут, а если и будут, не найдут. Никого не находят.
Колени дрогнули, спину сковал лед.
«Никого! То есть я не единственная, не первая!»
Блестящих зубов стало больше, мерзавец наслаждался страхом.
— И сколько до меня?
— Сосчитаешь сама, когда наиграюсь.
Сердце колотилось с такой неистовой силой, что грудь заболела. Подмышки и ладони взмокли, бедра тоже, а ноги ощущались, как деревянные. Живот свело от страха, остатки съеденного обеда обратились в камень и давили изнутри.
Темная громадина не двигалась. Я с усилием попыталась расслабить плечи и заодно расставила ноги шире, вставая в одну из позиций динамической медитации. Скосила глаза вбок, затем в другой, стараясь делать это как можно незаметней. Похоже, он не соврал, и мебели в гостиной не было — ничего, что можно было попытаться использовать в качестве оружия.