Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1 из 63

Пролог

1. Мир богов

Она откинулась на ложе с довольной улыбкой на припухших от ласки губах. Разгоряченная кожа блестела в свете разноцветных огоньков, парящих вокруг. Высокую полную грудь и низ живота приятно саднило.

Вырывая из задумчивости, широкое ложе прогнулось рядом.

— О, прекраснейшая Ануальшауки, не хочешь ли испить терпкого настоя и отведать свежих угощений?

Она неторопливо потянулась, и по телу прошла волна — искрящийся разрядами удовольствия отголосок тех бурь, что бушевали на широком ложе еще недавно. Стрельнув глазами из-под полуприкрытых век, она в который раз принялась рассматривать партнера.

Мужчина был высок и широк в плечах, его светлое, почти белое, тело слегка мерцало в блеске светляков. Ни единой волосинки ниже шеи, зато на голове густой иссиня черный водопад, сплетенный в тугие косы и жгуты. Разноцветные бусины, перья, монетки и медальоны постукивали и звенели в такт движениям, создавая неповторимую мелодию божества славных побед.

— Благодарю за заботу, могучий Тцчишуакатль, — пропела Ануальшауки, переворачиваясь на живот.

Шкура редкого зверя с тысячью языков, на которой они возлежали, была невероятно приятна на ощупь — мягкая, гладкая, с коротким ворсом и столь же белоснежая, как и бархатистая кожа мужчины, снявшего ее с монстра. На этом фоне ее кобальтовое тело ярко выделялось, словно картина, выставляемая на показ. Сок сладкого фрукта струйкой сбежал по пальцам и устремился к локтю. Поясницы коснулись наглые горячие губы, укрывая плащом поцелуев.

— Может, ты хочешь отдохнуть, моя сладкая нежная девочка?

Сочащийся медом шепот ласково коснулся ушей, широкий язык прошел по лопаткам, уверенные руки принялись разминать ее спину, вырывая из горла вздохи удовольствия.

— Ты с кем-то спутал меня, Тцчишуакатль! — фыркнула она. — Я вовсе не нежная девочка.

Она одним ловким слитным движением перевернулась, одновременно опрокидывая мужчину. Теперь он лежал, разметав свои черные, как уголь, волосы по белоснежной шкуре зверя с тысячью языков. А ее яркосиние бедра обхватили его, удерживая на месте.

— Ты говоришь с богиней жарких соитий.

— Ох, — гортанно застонал мужчина, прикрывая вспыхнувшие страстью глаза. — Я чувствую твое влажное лоно на своей груди, чарующая Ануальшауки. Позволь…

Ее спины коснулись пылающие огнем ладони. Они молили сдвинуться выше, с мускулистой, покрытой шрамами груди, к лицу. Позволив его губам и языку погружаться в себя, она с улыбкой поняла, что бог славных побед больше дает, чем берет.

Ее стройные бедра подрагивали от наслаждения, и с губ раз за разом слетали вздохи-стоны.

— Ах-х-х!

Тцчишуакатль не сдержал довольной улыбки, когда гибкое тело, извивающееся над ним, прошило от сладкой судороги. Пока его партнерша пыталась отдышаться, оперевшись на свои длинные изящные руки, он целовал ее бедра и гладил широкими ладонями подтянутые ягодицы и гладкие бока. Ануальшауки была безупречна, и он хотел ее не только своей восставшей плотью, но и бешено бьющимся сердцем.

— Я знаю, милая Ануальшауки, что ты гораздо больше, чем просто богиня жарких соитий.

— «Просто» богиня жарких соитий? — возмущенно воскликнула женщина, плюхаясь на него своей восхитительной попкой.

На несколько мгновений Тцчишуакатль забыл, что хотел сказать. Его напряженный орган дернулся, выбивая из головы все мысли. Вскинутый вверх, взгляд уперся в пару сочных мягких грудей, дразнящих своей близостью. Взять себя в руки оказалось весьма непросто, но он и сам был не абы кем.

— Да, о чарующая Ануальшауки, милосердная и сострадательная, заботливая и нежная. В тебе есть не только огонь и наслаждение плотских утех.

— Право, ты удивил меня, бог славных побед! Откуда такие мысли? — насмешливо воскликнула она.

— От того, загадочная и непостижимая, что я хотел бы стать твоим мужем.

Она запрокинула голову и долго звонко хохотала. А он лишь мягко улыбался, ничуть не обидевшись, что было вовсе ей не понятно.

— Благодарю тебя за предложение, о могучий и яркий. Но я живу тем огнем, что рождается во вовремя соития. Изменяясь внутри меня, он питает тех, на кого я желаю излить свою благодать. А сколь бы сильным и страстным ни был, один бог не сможет поддерживать такое пламя.

Она с притворным вздохом развела руками.

— Я не прошу изменить себе или отринуть последователей. Лишь скрасить одиночество своим исцеляющим присутствием и подарить счастье отцовства.

Он возлежал перед ней, обнаженный и открытый, манил своим прекрасным телом и приятными умениями. Готовый продемонстрировать их вновь в любой момент и тем способом, которым она пожелает. Но все это тщетно.

— На тысячу человеческих лет, всего лишь, — быстро изрек бог, видя ее настроение.

Она нежно улыбнулась, а затем в изгибе губ промелькнуло лукавство.

— И ни столетием меньше, о, бог славных побед?

— Если невмоготу станет мое присутствие, то отступлю и раньше, родная. Мне нет желания тебя неволить.

Она вздохнула с наигранной задумчивостью, и он понял, что очередная победа близка. Азарт стремительным огнем разнесся по его телу, наполняя энергией и вызывая довольную улыбку.

— Если только… — протянула богиня, старательно пряча хищный оскал и взгляд, полный яркого гнева.

Челюсти ее сжались до зубовного хруста, который бог-мужчина не различил, увлеченный своими фантазиями.