Страница 53 из 63
Женщины переглянулись, на пару секунд растерявшись от моего уверенного, но спокойного тона.
— У меня еще много работы. Хорошего дня.
— Постой, девица! — оживилась та, что со мной говорила, стоило отойти на пару шагов. — А долго еще ты будешь костер палить? Дым на всю улицу!
Я обернулась к ней, окинула безразличным взглядом с ног до головы и припечатала:
— Долго.
Следующим пожаловал странный детина — высокий, полный в животе, с глубоко посаженными глазами и торчащими усиками. Я как раз тащила по коридору скрутку из старого ковра и вздрогнула на вежливое: «Помочь?», сказанное незнакомым голосом.
— По какому праву вы зашли в дом? — строго спросила я, незаметно успокаивая колотящееся сердце.
— Хотел предложить свою помощь.
— Вам следует дожидаться приглашения у калитки. Прошу выйти.
Бесспорно, я всей душой хотела принять предложенную помощь. Тем более, у такого внушительного мужчины сил должно быть не в пример больше. Но позволить одному незнакомцу беспрепятственно вторгаться в дом означало открыть его для всех. А этого я себе позволить не могла. Еще весной червячок жалости к себе мог бы уговорить меня, но сейчас я уже представляла, насколько разными могут быть люди, и сколь беззащитной на самом деле может быть худенькая женщина вроде меня.
Здоровяк вышел на улицу и встал перед дверью, развернувшись ко мне.
— Прошу вернуться за калитку.
Дуги темных бровей взлетели до самой шапки.
— Я вас не приглашала, — пояснила я.
— Я лишь хотел предложить помощь.
— И я вам искренне за это благодарна. Но разговор продолжится не раньше, чем вы окажитесь за калиткой. Мы не знакомы, а у меня есть обязательства перед Матерью-настоятельницей монастыря Милосердной Девы. Дом принадлежит ему.
Мужчина хоть и выглядел грозным, даже слегка опасным, и не особо умным, на деле быстро смекнул, что к чему и с пониманием чуть склонил голову. Оказавшись на улице, он представился мастером и сообщил, что еще вернется — на тот случай, если я передумаю, Я вновь поблагодарила, в душе порадовавшись, что сообразила быстро выставить его за порог. Не хотелось невольно нарушить заветы Матери-настоятельницы и стать причиной завышенных цен, если он решит приводить дом в порядок, а не просто продать.
Следом за мастером явился посыльный от градоначальника. Я не стала принимать протянутую записку.
— Вам следует направлять всю корреспонденцию в монастырь.
— Но ты же здесь. Считай в монастырь и передал, — не понял посыльный, тыча мне листом едва ли не в лицо.
— Я похожа на почтальона? — ледяным голосом поинтересовалась я.
Посыльный оглядел меня с головы до ног. Он еще думает!
— Я тебе не девочка на побегушках! — рявкнула я, сама поражаясь вспышке гнева. — Топай по сугробам сам или возьми лошадь. А меня от работы не отвлекай, пустая голова!
Я развернулась на каблуках и, пыхтя от возмущения, вернулась в дом. Только четверть часа спустя, чуть остыв, я со стоном уткнулась лбом в холодную грязную стену с облупившейся краской.
— Твари обратного мира задери. Что я наделала? Считай, градоначальника облаяла…
Больше до самого вечера никто не совался за хлипкий забор. А перед уходом мой седой помощник крякнул и огорошил:
— Распугала ты всех, божья дева. Теперь вряд ли кто сунется без пары лбов из управы.
Старик, посмеиваясь, вручил внуку плед и, махнув рукой на прощанье, отправился домой. Я тяжело вздохнула, а затем расправила плечи на тот случай, если соседи наблюдают из окон.
Дни потянулись один за другим. Дом чище не становился, зато становился свободнее, я даже смогла проветрить первый этаж. Правда, попутно снова выстудила его, но свежий воздух нагревался быстрее, и находиться в помещениях стало приятнее.
Договорилась на баню раз в неделю, тогда же стирала грязную одежду. Сушить ее приходилось в доме, но моя подруга-вешалка с этим неплохо справлялась.
Работу делала, пытаясь не обращать внимания на боль и ломоту в теле. Натруженные мышцы на холоде деревенели, связки без нормального отдыха постоянно ныли. Но я не прекращала динамические медитации и стремилась убедить себя в том, что это — моя форма служения богине.
Вот только вечерами, лежа на жесткой бугристой софе, мысли одолевали. Я вспоминала недолгое пребывание в усадьбе милорда, свое внезапное ученичество и успехи. Тот короткий период был самым ярким и красочным за всю мою жизнь. Мне столь многое удалось узнать про других людей, их образ жизни, традиции и порядки. Жизнь благородных во многом походила на порождения обратного мира — чарующий лик, за которым нет ничего настоящего, но ты все равно рассматриваешь его, испытывая тягу.
А еще меня призрачным огоньком манило то внимание и забота, которыми они одаривали женщин. Не всех конечно, только своего круга, но это все равно обескураживало и подкупало. Мнимые поцелуи рук, поданный локоть, личные помощники и помощницы, отправленный для встречи экипаж. У них женщина это ценность…
Тут я вспомнила требования милорда к одежде и непринятие веры и от возмущения повернулась на другой бок. Фальшь. Картинка в зеркале.
На следующий день я проснулась в дурном настроении. Стараясь не показывать никому злости на саму себя, перекинулась парой слов со стариком, вновь пришедшим жечь мусор, и отправилась в дом с обещанием натащить ему еще барахла для костра.
Когда солнце перевалило за полдень, от калитки послышался знакомый окрик.
— Как видишь, не захожу без спроса, — вежливо улыбнулся мастер-здоровяк.
Я так же вежливо кивнула, придерживая нравоучения, готовые сорваться с губ.
— Помощь все еще не требуется?
— Благодарю, пока нет.
— Я занимаюсь столярным делом. Двери, окна, доски, мебель. Если нужно что будет, ты скажи. Цену завышать не стану, работу выполню хорошо и в срок.
Я открыла, было, рот, даже не знаю зачем — в очередной раз поблагодарить и отказаться или накричать и потребовать убраться от меня подальше. Но в пассажирах подъезжающих саней вдруг узнала Мать-настоятельницу и одну из сестер монастыря.
— В ближайшее время сообщу, если что-то понадобится.
Я вежливо кивнула мастеру и проворно стянула с шеи платок. Мужчина отошел от калитки, пропуская меня на улицу, но не ушел, а остановился чуть поодаль, осматривая приехавших внимательным взглядом. Не будет он цену задирать, да, так я и поверила! Выкинув мастера из головы, я подошла, чтобы поприветствовать гостей.