Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 52 из 63

Развела огонь, благо тяга в дымоходной трубе оказалась отличной. В той же гостиной приметила короткую тахту, час убила на то, чтобы освободить ее из плена старых вещей. Пока прогорали поленья, тренировалась открывать и закрывать навесной замок и наскоро перекусила тем, что взяла в дорогу. Вода во фляге превратилась в лед, и я поставила ее поближе к огню, надеясь вскоре растопить.

С трудом дождавшись, пока прогорят дрова, я убедилась, что все синие огоньки погасли, закрыла заслонку и примостилась на жесткой тахте, подложив под голову заплечный мешок. Стоило глазам закрыться, как я провалилась в глубокий сон.

На следующий день я отправилась на завтрак в харчевню, поела горячей пищи, заодно и сама немного согрелась. Затем сходила к указанной семье за инвентарем, донести тазы, ведра, мыло, тряпки и пару лопат для снега помог хозяйский сын. Молчаливый мальчишка с неохотой рассказал, к кому на улице можно обратиться за помощью, сгрузил ношу у калитки и удрал.

Постучавшись в указанные двери и переговорив с хозяевами, я нашла старичка-помощника. Дедок с трудом двигался, но ужасно скучал без дела и согласился чистить тропинку от калитки до входной двери, а еще присматривать за огнем, когда я начну жечь хлам. Мы ударили по рукам в присутствии двух свидетелей из числа соседей. Они забавлялись от моей серьезности, но я предполагала, что всем будет не до смеха, когда из управы или ратуши придут ругаться. А то, что черный вонючий дым от старого хлама не понравится моим соседям, я не сомневалась и к чему это приведет тоже представляла.

Остаток светового дня потратила на то, чтобы расчистить от снега тропинку к дровяному сараю, колодцу и прокопать траншею вокруг дома. Попутно нашла второй вход в подвал, сломанный водосток, и через заколоченные окна заглянула в комнаты снаружи.

Помощник оказался полезен не только в копке тропинок, он вспомнил, что бывший хозяин раньше жег во дворе ветки кустов и траву, и даже устроил под это дело что-то наподобие обрешетки из камней от старой декоративной изгороди. Уже в потемках, мы нашили это место и договорились, что я буду укладывать хлам туда. Он же обещал с помощью внуков принести табурет, кочергу, да теплый плед и начать жечь то, что я накидаю к этому времени.

Отпустив старика, я вернулась в дом, затопила печь, стуча зубами, переоделась в принесенную рабочую одежду, натянула рукавицы, замоталась в платки и принялась расчищать прихожую и коридоры. Рухлядь легко ломалась и крошилась, так что я открыла входную дверь нараспашку, а проход в гостиную наоборот постаралась прикрыть как можно плотнее. Куча хлама в будущей костровой зоне росла, как на дрожжах. Я таскала палки и доски, стараясь уложить их домиком. Примечала сухие корзины и тряпье, которое можно будет пустить на розжиг, и при этом старалась дышать через раз.

Окончательно выдохлась уже к ночи, принесла два ведра воды из колодца, заперла дверь на засов и отправилась в помывочную. Холод в ней стоял лютый, но я все равно сняла верхнюю одежду, отряхнула от пыли, а лицо и руки вымыла с мылом.

Одежду повесила в гостиной на облюбованной напольной вешалке, половина крючков которой были обломаны, зато оставшиеся радовали глаз вычурностью резьбы. Прихваченная утром еда хоть и безнадежно остыла, но не смерзлась в ледяную глыбу, так что трапеза меня порадовала. А вот походы в уборную расстраивали — из щелей с улицы задувало холодом, а вместо специального кресла или хотя бы ведра в полу зияла черная дыра. Доски вокруг нее пугали цветом и вызывали подозрения, так что я кинула поверх найденные в одном из чуланов облезлые половики и велела себе пока что больше об этом не думать.

Утро встретило привычным холодом. Я сразу затопила печь, и пока дрова разгорались, провела динамическую медитацию, чтобы унять ноющую боль в теле и вернее проснуться. После подобрала остатки еды и вытащила на улицу большое полотнище ткани. Найденная на кухне и в помывочной утварь отправлялась в отдельную кучу. Сжечь ее не удастся, так что я планировала договориться с кем-нибудь, чтобы мои находки забрали — часть можно попытаться переплавить и использовать повторно.

— Доброго дня, божья дева!

Я обернулась к калитке и приветственно махнула своему помощнику.

— Вот, внуки согласились помочь.

— Доброго дня! Это отлично. А я уже приготовила вам материал.

— Вижу-вижу, — со смехом отозвался старик, наглухо заросший волосами. Пока он устанавливал табурет, я принесла розжиг и поманила к себе мальчишек.

— Молодцы, что пришли с дедом. Сейчас на дороге снежно и местами скользко, так что его надо провожать сюда, а вечером уводить домой. Поняли? Справитесь?

— А что нам за это будет? — угрюмо спросил старший.

— Живой дед и чистая совесть, — гневно сверкнула глазами я. — А не захотите ему помочь, отхожу каждого хворостиной. И в храм доложу, что родители вас плохо воспитывают.

Мальчишки переглянулись и обещали, что не оставят старика одного. Остаток дня прошел без происшествий. На ужин я впервые решила сходить в харчевню — уж очень грустно есть холодную еду в пустом доме. В полный народа зал меня не пустили, выдали тарелку с кружкой и разрешили сесть в закутке на кухне. От тепла и рабочей суеты меня едва не сморил сон.

Обратно шла вялая и мрачная. Большой стылый дом не спешил прогреваться, распахнуть окна для проветривания пока невозможно, добраться до закрытых ламп тоже, а оставлять свечи без присмотра страшно. Ко всему натруженное тело болело с каждым днем все сильнее.

— И кто вообще мог посчитать эту работу легкой? — ворчливо пробурчала я, задвигая засов.

На третий день работы к заботам о разборе хлама прибавились новые неприятности — в дверь громко заколотили.

— Божья дева! Там с тобой говорить хотят!

Я вышла на сиплый крик своего престарелого помощника и воззрилась на кучку женщин, укутанных в теплую одежду. Они явно пришли по делу, стояли уверенно, вздернув носы и сжимая челюсти. Я вспомнила жизнь с Олли и тихонько застонала. Ко мне с претензиями пожаловали инициативные кумушки.

— Доброго дня. Что вы хотели?

— Говорят, ты из монастыря! Говорят, дом теперь уйдет храмовникам…

— По завещанию почившего владельца этот дом принадлежит монастырю Милосердной Девы, — перебила я.

Этим женщинам стоило сразу показать, что я себя в обиду не дам, иначе потом замучаешься отбиваться от нападок.

— И что вы тут устроите?

— Это будет решать Мать-настоятельница. Мне поручено разобраться с хламом и доложить ей.