Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 45 из 63

Воздух становился все холоднее, видимость улучшалась, как и мое самочувствие, а вот настроение портилось. Критические дни подходили к концу, как и моя защита от посягательств Казимежа.

На очередной стоянке я едва сменила первую подкладную, и собрала испачканную ткань в плотный ком, как мужчина перехватил меня.

— Что несешь? — спросил он низким вибрирующим голосом.

А затем выхватил у меня подкладную и тут же развернул. Увидев темные мокрые пятна крови, он дернулся и швырнул ткань обратно, едва не испачкав мне платье.

— Эй! С ней нужно осторожнее, — ухватилась я за идею, и сунула тряпку ему под нос. — Это одна из двух моих подкладных на весь период!

Мужчину как ветром сдуло, а я, похихикивая, пошла к жене хозяина дома, что привечал путников за малую мзду. Женщина здорово помогла, узнав, что я послушница Милосердной Девы. Она принесла специального мха, что рос в их лесу, и показала, как заправлять его в подкладные. Таким образом, мне удавалось сохранять одежду чистой во время поездки, хотя обрабатывать наполнитель от крови оказалось сложнее, чем обычную ткань. Да и выданного запаса хватало всего на один цикл.

Стоило телу перестать извергать кровь, как мой непрошеный ухажер явился вновь.

— Твои женские дни закончились, Примула? — спросил он с медовой улыбкой на устах. — Может этой ночью, ты позволишь мне совсем немного? Я понял, что обычные ласки тебе неприятны, они напоминают прикосновения Гражины.

«Это были ласки⁈» — пораженно возопил внутренний голос.

Все остальное — домогательства Казимежа, страх перед туманным будущим, все отступило на второй план под натиском неожиданных открытий.

«То есть подобные сжатия и укусы должны приносить удовольствие? И не только мужчине, ведь Гражина-то — женщина… Так я дефектная⁈»

Не замечая моих метаний, Казимеж продолжал:

— Просто приподними свою юбку, приспусти исподнее, а я потрусь о твои бедра. Что скажешь?

— Что?

— Не сейчас, конечно, а когда мы окажемся в общей кровати. Только имей в виду, если в этот раз нам не удастся занять крайнее место, наш сосед все увидит. Тебе не стоит смущаться, он просто побалуется сам с собой. Ты не обязана ему помогать, но если сделаешь это руками, мы можем заработать немного денег.

Меня вдруг накрыло глухое равнодушие. Он пытается запугать меня, принудить к соитию под угрозой превращения в шлюху? Только не после того, через что я прошла! Если я и решусь продавать свое тело, то сделаю это в приличном борделе, а не в междугородней поездке.

— Казимеж, ты ведь уже понял, что я не хочу с тобой совокупляться?

— Какое мудреное слово ты придумала! — хохотнул мужчина, пытаясь перевести разговор на другую тему.

— Да, понял, но продолжаешь настаивать. Говорю тебе прямо — это ни к чему не приведет, я не хочу тебя.

— Душа моя, неужели ты считаешь, что я делаю это все за просто так? — насмешливо спросил Казимеж, разведя руками.

— Нет, конечно. Ты стремишься искупить вину.

— Что? — расхохотался мужчина.

— Ты похитил меня, издевался, угрожал убийством…

— Я заботился о тебе, Примула! Ты даже не представляешь, какими бывают издевательства.

— И, тем не менее, ты виноват. Ты привел меня в дом, в котором надо мной надругались, вновь похитил и везешь в неизвестном направлении. Все это ты делал не ради меня. Сначала ты пытался скрыть свои преступления, а затем обманул жену и, не удивлюсь, если попутно и ее ограбил. Поэтому я ничего тебе не должна.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, тяжело дыша и сжимая-разжимая кулаки.

— Я все понимаю, малышка, — наконец, произнес он напряженно. С каждым сказанным словом голос Казимежа становился все спокойнее и вкрадчивей: — Ты боишься людей, меня, себя и, в особенности, тех чувств, которые испытываешь ко мне. Я — преступник, романтик с большой дороги. Я убил ради тебя, предал всех и бросил все ради нашего общего будущего. Это запретно, порочно и желанно. Я помогу тебе, проведу через бушующий океан новых эмоций…

— Сбежать ты хотел давно, — перебила я. — Даже подготовил портал, а это сложно и дорого.

— Да, я хотел уйти уже много лет, готовился, планировал, но все не решался. Ты помогла мне понять, что пора. Увидеть себя со стороны.

— Ты ведь украл ваши общие деньги? Твои и Гражины? — я вновь прервала прочувствованную и насквозь фальшивую речь.

На кого он рассчитывал, на полную дурочку?

— Нет. У меня было отложено немного на дорожку. Я ничего у Гражины не брал. И, к слову, она мне не жена.

— Ничего у нее не брал, потому, что все деньги считаешь своими? — с сарказмом уточнила я.

Казимеж потемнел лицом, но я продолжила прежде, чем он смог что-то сказать или сделать:

— Разве ты не видишь, что происходит? По-твоему эту поездку можно считать обычной? Стечение обстоятельств?

— О, нет-нет-нет, я знаю, к чему ты ведешь! — злобно прошипел бандит.

Его лицо больше не казалось мне притягательным и красивым. Острый длинный нос, тонкие хищные губы и ледяной взгляд. На меня смотрел опасный преступник, хищник, душегуб и бандит, для которого нет ничего святого.

— Да, Казимеж. Это божественное воздаяние, которое может стать для тебя искуплением.

Он грубо схватил меня за ворот пальто и притянул со звериным оскалом на лице.

— Кхе-кхе.

Мы одновременно обернулись. В нескольких шагах позади стояли двое мужчин из наших попутчиков, и за их спинами маячила еще парочка. Казимеж отпустил меня, чуть вытолкнув вперед.

— Так ты везешь с собой награбленное добро, мил человек?

— Вы что-то не так услышали, любезные.

— Я думаю, все мы услышали, как надо. Божья дева, отойди-ка в сторонку…

Не дослушав, Казимеж рванул к высокому забору, отгораживающему внутренний двор домохозяйства, в котором дилижанс остановился на постой этой ночью. Мужики оттолкнули меня и кинулись к нему, один вцепился ручищами в ногу повыше колена, второй ухватил тулуп в районе поясницы. Я не стала дожидаться окончания схватки и юркнула в хлев.

С улицы даже сквозь закрытые двери доносилась брань и звуки потасовки. Мы с остальными попутчиками перебрались подальше и делали вид, будто ничего не происходит. Прошло много времени, я даже задремала, когда кто-то тронул за плечо.

— Божья дева?

— Что? — не поняла я спросонок.

— Иди за мной, только тихо.