Страница 40 из 63
— Первая, меньшая, уйдет монастырю Милосердной Девы.
— Это тому, в котором вы воспитывались?
— Да. Пожертвование должно быть анонимным.
Следующие три часа мы занимались оформлением документов, проверкой реквизитов, проставлением виз и прочими формальностями.
— А что со второй частью? — спросил главный служащий, когда с вопросом было покончено.
— Его я тоже хочу пожертвовать, но со всем возможным размахом. Чтобы были газетчики, праздничные флажки, угощение для зевак, уличные артисты и прочее. Может быть, градоначальник захочет сказать короткую речь, ну, или вы. Это можно устроить?
— Конечно!
Лицо конторщика сияло, его сослуживцы, мелькавшие позади, выглядели столь же воодушевленными. Они буквально кипели от переполнявшей радости и неподдельного счастья. Мать-настоятельница в очередной раз оказалась права! Когда случается громкое событие, причастные хотят шумихи. Словно одно их участие, простое упоминание в новостном листке придаст веса деяниям или праведности душе. И хоть я не раздела этого стремления, им следовало воспользоваться, чтобы переключить внимание людей. Вряд ли я теперь смогу жить в этом городе, но уехать хотелось спокойно.
Служащие лотерейной конторы не подвели, праздник был организован с размахом и в кратчайшие сроки. Площадь, на которой стоял Всебожий храм, украсили как на самые значимые праздники, сласти и напитки с передвижных лотков продавали почти задаром по всему городу, уличные артисты старались вовсю. От обычных народных гуляний происходящее отличалось присутствием большого количества репортеров и рисовальщиков с эскизными альбомами.
Меня по случаю принарядили в костюм горожанки, накрутили модную прическу и навели макияж. Предложил этот маскарад один из служащих лотерейной конторы:
— В таком виде вы отразите портрет типичной представительницы нашей основной клиентуры. Мы проследим, чтобы в новостных листках были качественные графические миниатюры. В вашем образе горожанки узнают себя, их мужья увидят своих жен и дочерей. Вы станете ближе к народу!
От упоминания народа я вздрогнула, но идея запомниться непохожей на саму себя понравилась. Если просители примутся искать в толпе горожанку-Прим, то горгулье-Прим станет гораздо легче жить.
Понимая, что не самые светлые мотивы лотерейщиков могут прийтись мне на руку, я попросила помочь написать речь мне, а так же проверить речи градоправителя и настоятеля храма еще до праздника. Идея понравилась моим партнерам и не понравилась прочим участникам.
Тем не менее, хваткие дельцы смогли продавить наши общие интересы, и в ответственный момент квартет выступающих звучал в унисон.
Самым недовольным оказался густобровый настоятель храма. Неудивительно, ведь теперь все заботы о распределении пожертвования легли на его плечи.
Градоправитель вынашивал какие-то планы по «выбиванию бюджетов» и в целом был настроен положительно.
Конторщики намалевали огромный бутафорский лотерейный билет, который было видно с другого конца площади, и сияли, как праздничные фонари.
Я же старалась излучать смирение и не выпячивать радость от того, что, наконец, избавилась от обременительной прорвы денег.
На следующий день, хорошенько отдохнув от праздничной суматохи, я отправилась к управдому, чтобы сдать ключи от обоих помещений. В моих планах значилось доехать до соседнего города вместе с отбывающими служащими лотерейной конторы.
— Вам придется подняться в комнаты, — огорощил суетливый управдом.
— Для чего? — удивилась я, слегка нахмурившись. — Я ведь и не жила там.
— Так сдать комнаты надо, — пояснил мужчина, пряча глаза. — Чтоб у хозяина к вам вопросов не было, ежели там чего окажется сломано или вроде того.
— Ладно, идемте, — сдалась я, рассудив, что проще сделать все путем.
— Ступайте вперед, там открыто. Осмотрите все, убедитесь. Я подойду, скажем, минут через десять.
Пожав плечами, я повесила пальто на сгиб локтя, подхватила саквояж да теплый капор и отправилась наверх. Дверь и впрямь оказалась открытой, я скинула вещи на стул у входа и прошла в первую комнату. Сзади раздался тихий шорох, на который я не обратила внимания, пока жесткая ладонь не накрыла мое лицо.
Резким движением меня спиной впечатали в чье-то вонючее огромное тело. Вторая рука вцепилась в горло, перекрывая дыхание.
— М-м-м!!!