Страница 21 из 63
Я медленно закрыла глаза и постаралась воскресить в памяти дыхательную практику на крепость духа. Готовясь к худшему, я прошла в спальню, затем открыла двери гардероба. Все то же самое. Яростный крик удавалось сдерживать с огромным трудом. Мне хотелось самой крушить и разрушать, столь сильное чувство бурлило в душе.
— Ох! Госпожа, что случилось? — воскликнула вошедшая горничная.
— Мне устроили травлю, — спокойно ответила я. — Позовите дворецкого и известите о произошедшем леди Гретту. Это не просто хулиганство, а порча дорогостоящего имущества.
Поздним вечером я сидела в гостиной леди Гретты и пила успокаивающий отвар. По-моему хозяйке комнат он был нужнее.
— Это ужасно, Примула, так ужасно! Я буквально раздавлена. Нет, я понимала, что дети Увэ примутся проверять тебя. Но девочки перешли черту! Они действовали, как заядлые преступницы, а не благородные девы! Задумали пакость, составили план, выждали удобный момент. Это чудовищно! Это не укладывается у меня в голове!
— Леди Гретта, благодарю вас за поддержку, — искренне произнесла я, перебивая пожилую даму.
Когда стало ясно, что погром учинили гадкие избалованные девчонки, я переживала, что виноватой выставят меня. Но леди Гретта в очередной раз поразила силой своего духа и непоколебимостью принципов. Заигравшимся в принцесс грымзам назначили наказание и обещали, что отец вскоре узнает, как они распоряжаются своим магическим даром.
— Так вы знали, что они устроят травлю? — спросила я, когда женщина немного успокоилась.
— Я бы не стала называть их проступок травлей, — буркнула леди Гретта, поднеся к губам чашку в цветочек.
— Когда обидчики врываются в твою комнату, портят вещи и обстановку, это травля, — ответила я, пожав плечами.
— Ты с таким уже сталкивалась? — догадалась моя собеседница.
«Было несколько раз. И чистой водой никогда не обходилось», — произнесла я мысленно. Но вслух произнесла только:
— Да.
Мы немного помолчали, а затем она сказала:
— Возвращаясь к твоему вопросу. Да, я знала, что так просто тебя не примут. Детям сложно признать, что место их матери рядом с отцом займет другая женщина. И если большее, на что способен Янник — обозвать какашкой, а девочки — испортить вещи и пару вечеров, то со старшими все будет сложнее.
Признаться, в этот момент мысли из моей головы как-то разом улетучились. Весь выпитый чай и съеденная вприкуску сладкая булочка вмиг подскочили обратно к горлу. Не хотелось даже думать о том, на что способна фантазия взрослого человека, задумавшего извести со свету неугодную девицу.
— Простите, леди Гретта, боюсь, я вас не понимаю… При чем тут Мориц и Хельмут? Они ведь не дети и не станут устраивать что-то подобное!
— Конечно, нет! — отмахнулась леди Гретта, тем самым снимая камень с моей души. — Но в отличие от младших, старшие внуки видят в тебе уже не мачеху, а молодую женщину. С которой они не связаны узами крови, но живут под одной крышей и видятся ежедневно.
Я тут же вспомнила темные глаза Морица, его поцелуй в оранжерее и то, что он делал пальцами с моим ртом. В горле пересохло, булочка никак не хотела возвращаться в живот.
— Ты побледнела, Примула, — заботливо заметила леди Гретта. — Не стоит так переживать, они не деревенская темнота и не позволят себе обидеть девушку. Просто имей в виду, что c ними сложно в другом смысле, и сразу выбирай правильную линию поведения. Особенно с Хельмутом.
— Что? Почему?
Я буквально подскочила на месте. Неужели от него стоит ждать чего-то еще более вопиющего, чем от старшего брата? Мрак!
— У Морица, как ни как, есть жена, и он умеет себя контролировать. А вот Хельмут практически все время проводит в военной академии. Да, там устраивают праздничные вечера с девушками из интерната для благородных, но очень бедных, леди. Но сугубо мужской коллектив накладывает отпечаток…
Я подумала, что единственный заметный мне «сугубо мужской» отпечаток заключается в паршивом характере второго из сыновей милорда Увэ. Но произносить этого вслух не стала.
Бодрым шагом я направлялась в учебную комнату за новым комплектом писчих принадлежностей. Никогда прежде я не расходовала столько — это же безумное расточительство! Но учитель не желал слушать моих доводов и оставался непреклонен.
— Это не бумагомарательство, госпожа Примула, а конспект! Известно ли вам, что человек в состоянии усвоить лишь двадцать процентов услышанного материала? Вы ведь понимаете проценты и доли?
— Да, господин учитель, — терпеливо отвечала я на вопрос, задаваемый в сотый раз, — я помогала Матери-настоятельнице вести учетные дела нашего монастыря.
Этому немолодому мужчине страх, как не нравилось упоминание духовных институтов. Он всегда кривил рот и раздраженно фыркал.
— Тогда вы должны понимать, что увеличить эту долю до семидесяти процентов можно лишь добавляя к слуховой памяти мышечную и зрительную. Пишите конспект!
В общем-то, спорить было бесполезно, но я и так переводила прорву бумаги на занятиях по чистописанию и каллиграфии, так что совесть не позволяла смолчать.
Зайдя в учебную комнату, я наткнулась на две пары девичьих глаз. В животе неприятно екнуло, и я с трудом сдержалась от недовольной гримасы — не хотелось уподобляться этим мелким выскочкам.
Клара и Лара склонились над линованными листами, исписанными на треть. Я догадалась, что они выполняли самостоятельную работу и должны были аккуратно переписать заданный учителем текст.
Одним из пунктов их наказания леди Гретта назначила одежду. Если раньше девочки носили наряды, украшенные кружевами и лентами, то сейчас на них была простая ученическая форма. Темные платья скромного фасона с обыкновенными черными пуговицами, белые хлопковые колготы и туфельки с тупыми носами и тонкими ремешками на щиколотках. Броши, заколки, колечки — девочкам пришлось убрать в шкатулки все, им разрешили оставить лишь серьги, но самые простые, без каменьев и подвесок. От горничной я слышала, что обе восприняли это как страшный удар, и многие в доме были с ними согласны. А я считала, что так они выглядят достойно и на свой возраст, а не как разукрашенные куклы, стремящиеся подражать взрослым женщинам.
— Что тебе надо, Уродина Прим? — очнувшись, мерзким голоском протянула Клара.
Я тоже очнулась и направилась в сторону шкафа с писчими принадлежностями.
— Леди не пристало обзываться, — пожурила девчонку.