Страница 12 из 86
Глава 7
* * *
Учебные будни превратились в серую рутину почти сразу. Ярким пятном в серости будних стал сигнал к пробуждению. И ярким он был лишь потому, что этот громкий противный звук ввинчивался в уши, казалось, он врезается прямо в мозг и мгновенно провоцирует головную боль. Благо, что длился он не долго. И боль стихала вместе с этим звуком. Настроение после такой побудки было… Боевым.
— Это они в нас желание убивать будят, — ворчала Оливия, застилая свою постель одним утром.
— Вообще-то успешно. Я бы прикончила пару прекрасных дев, — проговорила Радонира, — так храпеть, что аж пол дрожит… Это ни в какие ворота.
— Я не знаю, — пожала плечами, — я сплю, как в последний раз. Едва коснувшись подушки, засыпаю, — призналась я. — Видимо, этот сигнал для таких, как я, придумали. Потому что иначе меня бы поднять с постели не удалось.
В целом, обучение началось неплохо. Девушки со старших курсов были не слишком дружелюбны, но и не строили козней. По крайней мере, пока. Пока наши и их интересы никак не пересекались. Но чувствовала я, что однажды могут пересечься на очень простом, бытовом уровне… Потому что эти мегеры были уверены, что их более долгое обучение одарило их исключительным правом занимать индивидуальные кабинки. У них там даже свое расписание было. А мы, первые два курса, не могли по негласному правилу занимать эти кабинки даже если они свободны. Мы были недовольны. Но пока недовольство это звучало тихо и лишь в компании таких же несчастных. Но моя бунтарская натура медленно поднимала голову в душе и требовала справедливости. Пока мне удавалось заткнуть ее.
Обучение с первых дней пошло очень интенсивно. На нас сразу посыпались задания, были получены списки курсовых, рефератов и докладов, которые мы должны были распределить между собой и сдать к концу семестра. В первый же день нас опросили на предмет знания устава и одна из первокурсниц сразу схлопотала наряд за то, что не выучила устав.
Вообще, у меня сложилось впечатление, что в первую неделю все преподаватели присматривались и оценивали нас всех по той классификации, о которой я узнала при получении печати. Преподаватели присматривались и мысленно будто делили нас на категории — перспективные и способные, удобные и полезные и повезет-доучатся. Это было заметно по тому, кому больше уделялось внимания на занятиях. Но с таких и спрос был гораздо выше. А еще были мы –маги.
Все занятия проходили общим потоком, парни и девушки обучались вместе. Всегда. Но у магов были дополнительные вечерние занятия. С нашего курса набралось двенадцать человек, так или иначе, одаренных магией. И лишь у двоих была первая ступень. У меня и парня по фамилии Цевелкорский.
— Внук генерала-майора Цевелкорского? — спросил один из преподавателей у парня.
— Так точно.
— Генеральские детишки обычно думают, что имеют больше прав и привилегий в отличие от других, — глядя в глаза курсанту говорил преподаватель по физ.подготовке, — но любого генерала интересует результат. И за его отсутствие спрашивать будут с нас. А каким образом этот результат будет достигнут, их не интересует. Так что, требовать буду, как со всех. А то и больше.
Цевелкорский же будто бы привык к подобным намекам. Хотя, почему же «как будто бы», конечно же привык. Наверняка с момента, как было принято и озвучено решение продолжать династию военных, только ленивый не ткнул ему в то, что он получит все только благодаря прославленному дедуле. Такова судьба многих детей заметных, успешных родителей.
Парни, кстати, не докучали. Наверное, потому что особенно пересекаться нам было негде. Высокий ритм жизни в академии и большая нагрузка просто не давали ни возможности, ни времени, ни сил, чтобы подумать о чем-то, кроме учебы. В столовке мы сидели курсами. За каждым курсом были закреплены столы. И ни о каких посиделках с другими курсами речи не шло. Впрочем, даже со своим поговорить не очень-то удавалось. Есть хотелось почти постоянно. Хотя кормили нас сытно и даже вкусно. Но организм будто бы включил режим выживания и требовал еще и еще. Еще поспать, еще поесть.
К концу недели я узнала, что в первый месяц нас даже на выходные не выпустят. Такая привелегия доступна лишь старшекурсникам, которые хорошо учились. А мы, пока не пройдем начальный курс подготовки, «приживания» хвостика, должны находиться в академии. Но мне, к моему удивлению, все нравилось. Нравилось ощущать себя частью чего-то большего, нравилось учиться, заниматься и тренироваться. Мысль о том, что я стану сильной к выпуску приятно разливалась в душе.
Но во всей этой приятной, пусть и сложной, но спокойной жизни была ложка дегтя. И имя этой ложке Джордан Рассаширский.
* * *