Страница 83 из 145
Матричный принтер перекрывал монотонный гул вентиляторов. Каретка носилась вдоль валика с визгливым скрежетом, вбивая иголки в красящую ленту. Звук напоминал непрерывный разрыв плотной ткани. Бесконечная лента бумаги медленно складывалась гармошкой на краю стола.
Денис похлопал ладонью по толстому пластику ноутбука.
— Значит, план такой. Эта дура весит килограммов пять, но она нам нужна. Приходим, садимся. Если этот Илья попытается соскочить или начнет травить байки, открываем крышку прямо на скамейке.
Алексей кивнул.
— Поставим железо, — подтвердил он. — Покажем распечатки. Заголовки пакетов, кривые маршруты, технические логи. Если это живой человек, он поплывет от одних только дат и цифр.
Денис ткнул пальцем в мигающий оранжевый индикатор под экраном.
— Аккумулятор убит. Без розетки эта штука продержится две минуты. Три — если не трогать дисковод.
Алексей отмахнулся.
— Хватит с головой. Запустим нортоновский коммандер, выведем любую непонятную для нормального человека хрень. Главное — сбить спесь. Как только он увидит технику и логи, легенда посыплется, он сам все сдаст.
Визгливый скрежет печатающей головки оборвался. Алексей перехватил бумажную ленту и резким движением оторвал листы по линии перфорации. Края вышли зубчатыми, с полукруглыми выемками от подающего валика.
Сисоп поднес свежую распечатку к свету настольной лампы. Текст пропечатался тускло, но маршрутные заголовки читались ясно. Это был ночной ответ на провокацию от левого поинта, заведенного под чужим именем.
Алексей выдвинул нижний ящик стола и с глухим стуком опустил на столешницу пухлую картонную папку. На затертой серой обложке чернело выведенное маркером слово «ДЕЛО». Внутри уже скопилась изрядная стопка распечаток: переписки, где таинственный взломщик на полном серьезе высчитывал цену батончика в золотых дублонах и предлагал выменять картридж для приставки на боевого скакуна.
Желваки на скулах сисопа дрогнули. Постоянные шутки над выверенной маршрутизацией он воспринимал как личное оскорбление.
— Доигрался, клоун, — процедил Алексей.
Он пододвинул тяжелый металлический дырокол, выровнял свежий лог и надавил на рычаг. Хруст бумаги смешался с шорохом вылетевших на стол кругляшей конфетти. Сисоп нанизал лист на металлические усики поверх собранных улик и защелкнул замок.
Отправив разбухшую папку обратно в ящик, Алексей собрал со столешницы несколько заранее скрепленных копий.
— Оригиналы оставим здесь. Для сохранности, — он протянул Денису тонкую стопку. — Это дубликаты трейсов и переписки. Ткнешь ему в нос, когда начнет юлить.
Денис забрал бумаги. Пальцы потянулись к розетке, дернули толстую вилку. Экран портативного компьютера продержался ровно секунду, мигнул и погас. Денис вытащил штекер из корпуса, скрутил кабель в тугое кольцо и начал заталкивать тяжеленный пластиковый чемодан в свой безразмерный брезентовый рюкзак. Следом полетели массивный блок питания, провода и копии логов.
Щелкнули карабины. Денис с усилием затянул шнурки. В тесной, пропахшей канифолью комнате повисла давящая тишина, нарушаемая только гудением кулера на системном блоке Алексея. Оба замерли, мысленно примеряясь к жесткому, возможно, даже силовому разговору в парке.
* * *
Солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая пыльные окна питерских парадных в густой оранжевый цвет, когда Ольга вернулась в свою квартиру. Щелкнул замок, дверь тяжело захлопнулась, отсекая шум лестничной клетки.
В квартире стояла сонная, тягучая тишина. С кухни доносился мерный стук капающей воды из неплотно закрытого крана, а в углу комнаты безмолвно высился выключенный монитор компьютера, больше не привлекающий к себе внимания.
Ольга сняла с плеча ремешок сумки и просто разжала пальцы. Сумка с глухим стуком упала на стул в прихожей. Шуршащий пакет с рынка, в котором покоилась ее старая, безопасная одежда, отправился следом, брошенный на пол без малейшего сожаления.
Она медленно, не зажигая верхний свет, прошла по короткому коридору в ванную комнату. Захлопнув за собой тонкую дверь, Ольга щелкнула выключателем. Тусклая лампочка под потолком неохотно загорелась, бросая резкие тени на потрескавшийся кафель.
Она встала прямо перед большим зеркалом над раковиной, опираясь влажными ладонями о прохладные фаянсовые края. Ольга смотрела на свое отражение, но теперь проверяла не лицо, а детали: воротник, пуговицы, шнурки, пустые карманы.
Она подняла руки и поправила воротник новой клетчатой рубашки. Плотная фланель приятно легла на ключицы. Затем она провела ладонями по жесткой, еще не успевшей обмяться по фигуре ткани мальвин. Это была не магия и не ответ на все страхи, но теперь у нее хотя бы была одежда, в которой не хотелось заранее извиняться за свое существование.
Илья, который неделями был для нее строчками в GoldED, красивыми фразами, стихами и невозможными письмами, послезавтра будет стоять перед ней на прогретом асфальте парка, дышать одним с ней воздухом и смотреть ей в глаза.
И она должна была встретить этот взгляд, не отводя своего.
Ольга прикрыла глаза и сделала один глубокий, медленный вдох, наполняя легкие воздухом до краев. На выдохе она физически расправила плечи. Спина стала прямой.
— Ладно, — тихо сказала она вслух. — Уже не отвертеться.
Она развернулась и вышла из ванной. Шаги по коридору были быстрыми и четкими. Ольга подошла к вешалке в прихожей. Автоматическим движением она похлопала себя по бокам, проверяя содержимое карманов новых жестких мальвин — пустые, надежные.
Она села на табуретку и плотно зашнуровала свои потертые белые кроссовки, завязывая узлы с двойной силой. Поднявшись, Ольга протянула руку к тумбочке и сгребла в ладонь связку металлических ключей. Металл приятно звякнул, успокаивая нервы.
Она подошла к входной двери, взялась за массивную ручку и потянула ее на себя. Дверь со скрипом поддалась. Ольга вышла на тускло освещенную лестничную клетку, чтобы просто пройтись вокруг квартала и перестать мерить себя одним мутным зеркалом. Вставив ключ в замочную скважину, она с отчетливым щелчком закрыла за собой замок. Два оборота.
Оставляя позади уютный мир текстовых строк, Ольга сделала первый шаг по бетонным ступеням вниз — не прямо к фидопойке, до нее оставалось еще два дня, а к обычному вечернему двору, где нужно было идти самой, без курсора, без черновика и без клавиши Esc.