Страница 145 из 145
Сисоп убрал руки с клавиатуры и медленно откинулся назад. Скрипнул старый дерматин кресла. Алексей сделал долгий выдох, выпуская копившееся месяцами напряжение. Злой сисоп, годами вычищавший Фидонет от хаоса кривых настроек, наконец обрел покой. Невозможная аномалия получила свой лог, отдельный корпус и правильный конфиг. Система работала безупречно.
* * *
Начало июля выдалось в Петербурге непривычно теплым. Прошло несколько дней с той безумной ночи, и город вернулся к своему ритму.
Ольга сидела на старой деревянной скамейке в парке, закинув ногу на ногу. Прямо над ней раскинул ветви тот самый исполинский дуб. Среди обычных зеленых листьев мягко, не обращая внимания на солнечный свет, переливались серебристые эльфийские цветы. Их свечение было деликатным, но девушка физически ощущала исходящее от кроны слабое, пульсирующее тепло.
Она смотрела на пустую асфальтированную дорожку, ведущую вглубь аллеи.
Воздух в трех метрах от скамейки пошел мелкой прозрачной рябью, словно над раскаленным двигателем. Четкие контуры кустарников на заднем плане поплыли, стягиваясь к центру невидимой воронки. Магический шлюз открылся без грохота и вспышек. Пространство разошлось в стороны, как разрезанная ткань. Тончайший аромат озона смешался с привычным запахом нагретого асфальта и пыльной листвы. Свет внутри аномалии преломился под невозможным углом, на секунду сделав аллею плоской, а затем вернул парку объем.
Привычка сомневаться отступала медленно: пальцы Ольги крепко обхватили шершавый край скамейки, взгляд отслеживал каждую искаженную линию. Сквозь мерцающее марево проступил знакомый силуэт.
Илья шагнул на твердую землю Петроградской стороны. Напряжение первых дней полностью ушло с его лица — выторгованное у Владыки окно открылось вовремя. Принц улыбнулся.
В левой руке Илья бережно придерживал небольшой сверток из плотной, поглощающей свет ткани. Края тяжелой материи были небрежно стянуты тонким шнурком, но сквозь микроскопические зазоры все равно пробивалось холодное мерцание. Принц преодолел оставшиеся метры до скамейки и остановился напротив Ольги. Принесенный сквозь магическую воронку запах озона окончательно растворился в сырости летнего питерского вечера.
— Я принес подарок из своего мира, — голос эльфа ровно вплелся в шелест листвы и отдаленный гул машин с проспекта. Он чуть приподнял руку со свертком. — Пришлось импровизировать с маскировкой. На улицах вашего города слишком сложно прятать вещи, которые принципиально отказываются подчиняться законам физики.
Длинные пальцы потянули за узкий ремешок. Узел разошелся без звука, и темная ткань мягко опала на раскрытую ладонь.
Из-под грубых складок показался вечно светящийся, геометрически идеальный цветок. Хрупкие лепестки, словно вырезанные из застывшего звездного света, пульсировали ровным серебристым сиянием. Свет не резал глаза, но вел себя парадоксально — не отбрасывал теней на рукав куртки и казался плотным, почти осязаемым. Визуальный диссонанс завораживал: возвышенное древнее чудо, способное тысячелетиями питаться чистой магией эфира, сейчас мягко освещало облупившуюся зеленую краску на деревянной спинке скамейки и потрескавшийся асфальт Петроградской стороны.
Илья протянул сияющий бутон Ольге.
— Отец разрешил короткие окна, — произнес бессмертный, глядя на листву. — Не свободу. Не постоянный путь. Но я смогу приходить по расписанию. Если Арантир не сбежит от нового титула.
Ольга тихо фыркнула, не отрывая взгляда от серебристого бутона.
— Значит, у нас теперь официальные часы приема эльфов? — спросила она. — Отлично. Я повешу на холодильник расписание, а Катя решит, что я окончательно съехала.
Она придвинулась ближе и только потом положила голову на плечо Ильи, чувствуя сквозь ткань джинсовки прохладный бархат. Они сидели в тишине. На Петроградскую сторону опускался теплый, уютный вечер.