Страница 8 из 145
Иллиэль, заинтригованный до глубины души этой невероятной лингвистической трансформацией, плавно подался вперед всем телом, почти касаясь лицом холодного стекла. Он с жадностью вчитывался в формирующееся на экране первое сообщение далеких землян. Сквозь фильтры эльфийского восприятия на него смотрел абсолютно приземленный, лишенный всякой поэзии осмысленный текст.
Над строками на миг проступили сухие служебные метки — `Area`, `From`, `To`, `Subj`, — но Иллиэль счел их частью земного заклинательного этикета и сразу перешел к телу письма.
— Кто-нибудь объяснит, почему у меня коннект рвется на самом интересном месте? — медленно, с королевским достоинством, но легким недоумением зачитал он вслух, стараясь правильно выговаривать незнакомые слова. — Сабж полный мастдай. Звоню на ноду, чтобы стянуть свежий софт, а там вечно занято, словно сисоп на модеме спит. Что за варварство?
Принц откинулся на спинку кресла и перевел заинтересованный взгляд на страдающего мага.
— Арантир, просветите меня, — мягко произнес Иллиэль. — Каков сакральный смысл термина «мастдай»? И почему некий «сисоп» предпочитает спать на устройстве, именуемом «модем», вместо нормальной постели? Это какая-то форма земной аскезы?
Арантир, не переставая интенсивно дуть на свои посиневшие, обмороженные пальцы, посмотрел на мерцающий экран с таким явным, нескрываемым отвращением, словно там было начертано проклятие, обрекающее его род на вымирание. Его губы презрительно искривились.
— Это просто грязь, Ваше Высочество, — прошипел маг, с трудом сдерживая стон боли. — Это лишенный всякого возвышенного смысла бытовой треп низших существ. О Первозданный Свет, мы сожгли столько драгоценной маны, мы едва не подорвали половину дворца и осквернили ткань мироздания ради того, чтобы узнать, что у какого-то безродного дикаря... рвется коннект?! Это оскорбление самого искусства магии!
Иллиэль, казалось, полностью оглох к возмущениям и стенаниям своего архимага. Он проигнорировал чужую боль и недовольство. Изящным жестом принц нажал одну из грубых деревянных клавиш. Где-то в корпусе щелкнула золотая жила, и текст на зеленоватом экране послушно сдвинулся вверх, открывая новые строки. Глаза принца блестели от неподдельного, почти детского восторга.
— Не отвлекайтесь на пустые жалобы, Арантир, — приказал Иллиэль тоном, не терпящим даже намека на возражение. — Я желаю знать больше. Эта их искренность, эта агрессивная прямота... она очаровательна. Немедленно откройте следующий сгусток письма. Я хочу прочитать все их послания. Все до единого.
Старый архимаг обреченно вздохнул. Спорить с одержимым принцем было бесполезно, и он подошел ближе к столу. Осторожно, стараясь не касаться ледяной поверхности, Арантир использовал здоровую левую руку, начав совершать над покрытым инеем системником новые, плавные пассы. Он ювелирно регулировал поток маны, заставляя замерзший аппарат вытягивать из эфира новые крупицы информации. В стерильно-белой комнате повисла тишина, нарушаемая лишь деловитым гудением Бежевого Ящика. Иллиэль, затаив дыхание, жадно поглощал хаотичную, странную информацию из другого мира, находя в ней долгожданный смысл, в то время как величайший маг эпохи, сгорбившись, стоял рядом с куском замерзшего дерева и тихо скулил от боли в обмороженных пальцах.