Страница 7 из 145
Эти клейма он безжалостно вплетал в новую структуру, сшивая запретные иллюзии с рунами сдвига восприятия. Маг на ходу формировал чудовищный узел-конвертер, заставляя больную чужую логику насильно проецироваться на гармонию эльфийского алфавита.
Иллиэль наблюдал за метаниями слуги с холодным, почти осязаемым удовольствием. Принц глубоко откинулся в кресле. Его восхищало то, как тысячелетиями выверенная магия рушится под натиском угловатого хаоса с другого конца вселенной. Земные символы оживали, ломая привычный порядок, и это стоило любых затраченных усилий.
Завершив плетение, Арантир резко толкнул ладони вперед. Ядовито-фиолетовый геометрический узор с шипением врезался в переднюю панель Бежевого Ящика и без остатка впитался в древесину.
Артефакт ответил громким треском ломающихся магических связей. Световые пятна на экране забились в бешеной пляске, меняя цвет с грязно-багрового на болезненно-желтый. Центральное ядро из концентрированной маны захлебнулось. Непрерывный, потоковый перевод чужеродных структур сжигал ресурсы импровизированного вычислителя. Бежевый Ящик раскалился до предела. Древесина застонала, и из узких щелей вокруг золотых жил-шлейфов повалил едкий черный дым, пахнущий жженой вековой щепой и горелым озоном.
— О боги Первозданного Света, он сейчас рванет! — вскрикнул Арантир, в ужасе отпрыгивая от стола на добрых два метра.
Опытный глаз мага сразу распознал критический перегрев системы. Животный ужас ледяной хваткой сдавил горло старца. Он панически, до унизительной дрожи в коленях боялся этой нелогичной, чуждой, абсолютно непонятной ему «технологии», которую сам же, своими собственными руками и породил. Арантир был абсолютно уверен, что через несколько ничтожных мгновений перегретое ядро детонирует, и этот проклятый ящик разнесет половину дворца, устроив чудовищный магический пожар, который спалит личные покои наследника престола дотла.
— Ваше Высочество, умоляю, нужно немедленно разорвать связь! — завопил маг в панике, инстинктивно протягивая трясущиеся руки к артефакту, но не решаясь к нему прикоснуться из-за нестерпимого жара. — Он сейчас взорвется и обратит нас в пепел!
Иллиэль, даже не шелохнувшись в своем кресле и не отводя завороженного взгляда от меняющихся на экране красок, лишь коротко, предостерегающе поднял указательный палец левой руки, категорически запрещая прерывать сеанс. Связь с новым миром должна была быть сохранена любой ценой, даже если ради этого придется пожертвовать половиной дворца.
Осознав, что приказ не обсуждается и отступать попросту некуда, Арантир в абсолютном отчаянии принял решение прибегнуть к радикальным мерам. Если это чудовищное устройство горит, его нужно было остудить. И немедленно. Не тратя драгоценные секунды на раздумья, маг обратился к самому мрачному разделу своего арсенала — к чистой боевой магии. Он выхватил из глубин памяти конструкт разрушительного заклинания стихии льда, Руну Охлаждения Снежной Бури, которая в древние, кровавые эпохи использовалась исключительно для того, чтобы мгновенно замораживать насмерть целые вражеские легионы. Сложив пальцы правой руки в агрессивный, ломающий суставы жест, Арантир с первобытной силой впечатал сияющую ослепительно-синим светом ледяную руну прямо в верхнюю, почерневшую и дымящуюся крышку Бежевого Ящика.
В момент прямого контакта могущественной боевой магии с раскаленным деревом произошел резкий, бьющий по ушам вакуумный хлопок. Температура воздуха вокруг белого мраморного стола мгновенно, за долю секунды, упала глубоко ниже нуля. Изо рта мага при выдохе вырвалось облачко пара. Корпус Бежевого Ящика прямо на глазах, с торопливым хрустом покрылся толстым, слоистым и невероятно колючим инеем. Ледяная корка, похожая на россыпь битого стекла, стремительно ползла по эмали, с неприятным скрипом сковывая горячие золотые контакты и замораживая выходящий из щелей дым. Бежевый Ящик замерз намертво. Низкий утробный гул мгновенно сменился высоким, натужным, режущим слух свистом, словно аппарату перекрыли горло и ему не хватало воздуха. Внутри промерзшего дерева что-то очень тонко и жалобно пискнуло. Магические потоки зависли.
Поняв, что в панике откровенно перестарался с дозировкой боевой магии и хрупкая система теперь впала в глубокий ледяной ступор, Арантир в сердцах решил применить самый примитивный, грубый метод физического воздействия. Широко размахнувшись, маг со всей оставшейся старческой силы ударил сжатым кулаком по обледенелой верхней крышке артефакта.
Звук удара вышел глухим, влажным и болезненным. Старец тут же с диким воплем отдернул руку. Колючий иней мгновенно пронзил кожу и обжег пальцы, обратив костяшки в ледяное оцепенение. Арантир громко, забыв о всяком придворном этикете и присутствии особы королевской крови, выкрикнул грязное ругательство на древнем наречии низших эльфов. Он судорожно прижал покрытую острыми ледяными кристаллами кисть к груди, сжимая её, словно пойманную в ловушку птицу, и мелко раскачиваясь из стороны в сторону от боли.
* * *
Грубое физическое воздействие, подкрепленное болью и отчаянием, как ни странно, дало свой незамедлительный результат. Внутри насквозь промерзшего деревянного ящика что-то громко, с металлическим лязгом щелкнуло, словно встала на свое законное место слетевшая с оси огромная шестеренка. Густой черный дым окончательно перестал струиться из раскаленных прежде щелей, оседая сизой, дурно пахнущей пеленой у самого пола мраморной комнаты. Бежевый Ящик, слегка содрогнувшись, выровнял свой звуковой фон, перейдя от истеричного, предсмертного свиста к размеренному, деловитому, почти уютному гудению. Светляк, до этого бившийся в предсмертной агонии за стеклом, стабилизировал свое зеленоватое свечение, и непрерывное, режущее глаз мерцание символов на экране наконец-то прекратилось.
Буквы ненавистных «МЕЯ ВИДО» вздрогнули, словно от удара током, и пришли в стремительное движение. Они начали перестраиваться, хаотично меняться местами, сливаться в новые формы и разъединяться вновь, полностью подчиняясь жестокой воле дешифратора. Угловатые кракозябры прямо на глазах теряли свою непонятную, демоническую форму, плавно обретая понятные, читаемые очертания эльфийского алфавита, адаптированного под суровую геометрию Земли. Набор бессмысленных символов становился осмысленным текстом.