Страница 5 из 145
Глава 2. ЛЕМЪ БХДМН
В Высоком мире не существовало смены дня и ночи, лишь вечный, безупречно выверенный зенит. Однако для принца Иллиэля эта ночь казалась бесконечной, привязанной к пульсации далекого хаотичного измерения. Иллиэль неподвижно сидел в высоком кресле, обтянутом редчайшим белым шелком, не смея моргнуть. Он наблюдал, как на гладком стекле артефакта яростно бурлит хаотичное, ничем не сдерживаемое свечение. Стерильная белизна его покоев осквернилась чужеродным объектом, а зеленоватый свет Бежевого Ящика бросал глубокие, резкие тени на полированный мрамор пола.
На столе покоился артефакт, и биение светляка внутри отдавалось глухим, ровным гулом. Этот звук мелкой, назойливой вибрацией струился в кончики длинных пальцев принца, спокойно лежащих на прохладной столешнице. Светляк пульсировал с переменной, рваной частотой: то разгорался невыносимо ярко, высвечивая каждую пылинку, чудом оказавшуюся в воздухе, то угасал до тусклой, предсмертной искры, словно выбиваясь из последних сил под гнетом возложенной на него задачи. На стекле уже бежали зеленые строки, но они срывались в бессмысленные угловатые пятна, складывались и тут же рассыпались, как речь существа, которое еще не научилось дышать. Иллиэль чувствовал звенящую в висках готовность познавать этот новый мир. Этот полусформированный поток начал его утомлять; разум принца жаждал первых, пусть даже самых примитивных, полных ошибок и грязи посланий землян.
Тишину разорвал скрежет. Тяжелые створы дверей, ведущих в покои, разошлись в стороны с такой резкостью, что шелковые драпировки на стенах вздрогнули. В комнату тяжелым, шаркающим, совершенно не подобающим эльфу шагом вошел Арантир, вызванный не терпящим отлагательств призывом своего господина. Под глазами старца залегли настолько глубокие темные тени, словно древние руны скорби проступили на его лице. В дрожащих руках маг сжимал целую связку странных, громоздких магических инструментов: длинные хрустальные щупы, тонкостенные мерные колбы, в которых плескался жидкий звездный свет, и несколько невыносимо толстых, окованных потускневшей от времени медью справочников.
Подойдя к мраморному столу, Арантир с тяжелым вздохом сгрузил свою ношу. Не тратя времени на положенные по этикету церемониальные поклоны, старец сразу же, сгорбившись, склонился над артефактом. Его сухие пальцы с опаской легли на золотые жилы. Он методично проверял их целостность, прощупывая каждый изгиб металла и непрерывно бормоча под нос сложные успокаивающие мантры. Убедившись, что система аппарата стабильна, Арантир приступил к анализу его внутренней сущности. Маг крайне осторожно поднес к деревянному боку граненый кристальный щуп. Острие кристалла мгновенно вспыхнуло тусклым, тревожным багровым светом, предвещая опасную нестабильность внутренних энергетических потоков.
— Потоки завихряются, инерция эфира нарушена, — прохрипел Арантир сорванным голосом, отбрасывая щуп и начиная совершать обеими руками сложные, рубящие пассы над крышкой артефакта, отчаянно пытаясь отрегулировать циркуляцию маны. — Ядро впитывает слишком много мусора извне. Я открываю шлюзы восприятия. Да помогут нам древние боги.
Он сделал резкий, отторгающий жест обеими ладонями, физически активируя прием чужих сгустков смысла. Ответ аппарата последовал мгновенно. Вибрация внутри тяжелого деревянного корпуса многократно усилилась, перейдя из легкого дрожания в низкий, утробный рокот, от которого на поверхности жидкого звездного света в колбах пошла мелкая рябь. Экран вспыхнул с такой первобытной яростью, что ядовито-зеленоватые блики острыми копьями заплясали на молочно-белых стенах покоев, безжалостно ломая идеальную, симметричную геометрию пространства. Иллиэль мгновенно подался вперед. Подлокотники кресла застонали под его длинными изящными пальцами, с невероятной силой сминавшими дорогой белый шелк. Взгляд принца, обычно спокойный и равнодушный ко всему сущему, впервые за долгие годы стал по-настоящему живым.
— Говорите, Арантир, — голос Иллиэля прозвучал неожиданно глубоко и предельно властно, разрезая нарастающий гул деревянного аппарата. — Удержан ли мост? Я требую немедленного подтверждения. Мы достучались до их мира? Они услышали нас?
Архимаг остановился, тяжело опираясь кулаками о мрамор стола. Он вытер выступивший на высоком, покрытом морщинами лбу крупный холодный пот тыльной стороной ладони, оставляя на бледной коже размазанную черную полосу.
— Астральный барьер пробит, Ваше Высочество, — ответил старец, не отрывая покрасневшего, полного ужаса взгляда от пульсирующего зеленым светом экрана. — Мой направленный поисковый импульс нащупал и успешно закрепился за их узлы обмена. Подтверждаю поступление чужеродных потоков смысла. Разрозненные порции письма прямо сейчас агрессивно втягиваются в наш магический контур. Но умоляю, будьте предельно осторожны. Входящий след крайне нестабилен, он рвется и кровоточит. Их способы передачи чудовищно примитивны, они построены на боли рвущегося металла и полны невыносимого диссонанса.
Стоило ему с содроганием произнести эти слова, как хаотичное свечение мечущегося светляка начало стремительно уплотняться. Зеленоватый, клубящийся туман на внутренней стороне стекла пришел в осмысленное движение, закручиваясь в строгие геометрические спирали, которые постепенно, слой за слоем, начали формировать первые четкие, пугающе угловатые визуальные образы.
* * *
Зеленоватый туман с сухим щелчком свернулся в строгие горизонтальные ряды. По внутренней стороне стекла хлынул водопад чужеродных угловатых меток. На экране выстроились печати, похожие на рубленые заголовки неведомых реестров: RU.ANEKDOT, SPB.SYSOP, MO.DOS.
Арантир вскинул ладонь. Серебристое сканирующее плетение сорвалось с пальцев мага и ввинтилось в золотые жилы артефакта. Старик прикрыл глаза, вскрывая служебную архитектуру сигнала. Спустя мгновение его лицо исказила гримаса неподдельного ужаса.
— Это не единичные разумы, Ваше Высочество, — процедил архимаг, с трудом скрывая отвращение. — Я вычленил из потока их собственный термин. Они называют это «эхоконференцией». Чудовищная в своей грубости система. Механические арены для публичного крика. Земляне формируют послание не конкретному собеседнику, а транслируют его абсолютно всем участникам сети разом. Каждая метка — открытая площадка для массовой, неконтролируемой переписки.