Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 30 из 145

Глава 9. Астральная проекция Сникерса

За высокими стрельчатыми окнами личных покоев принца Иллиэля застыл идеальный, безветренный пейзаж. Очередной день в Высоком мире ничем не отличался от тысячи предыдущих. Небеса сияли безупречной лазурью, ни единое облако не смело нарушить симметрию горизонта, а листва на вековых серебристых древах не шевелилась. В комнате пахло древним мрамором, отполированной до зеркального блеска холодной сталью декоративных доспехов и гнетущим, многовековым спокойствием.

Принц полулежал в глубоком кресле, обтянутом белым шелком, изучая плотный, хрустящий лист пергамента. Обычно сумбурный поток бесед из публичной сферы RU.ANEKDOT тускло мерцал на зеленом стекле Бежевого Ящика, но этот текст маг предусмотрительно перенес на физический носитель. Очередной пакет данных содержал прямое обращение Ольги. Старик отсек чужие реплики эхоконференции, выделив нить в закрытый канал личной переписки — формат Netmail. Принц бережно провел пальцем по ровным, угловатым рунам транскрипции. В своем послании Ольга упоминала шумные улицы, звон стеклянных сосудов с каким-то горьким напитком и долгие разговоры у загадочного объекта, который она назвала «коммерческий киоск».

Иллиэль замер. Его взгляд раз за разом возвращался к этому словосочетанию, пытаясь уловить скрытый, сакральный смысл. Принц обладал абсолютной памятью и знал наизусть тысячи томов эльфийской истории, однако торговая инфраструктура Земли оставалась для него непреодолимой загадкой. Он начал анализировать контекст с методичностью ученого. Если «коммерция» в древних трактатах часто ассоциировалась с обменом великими дарами, а встречи друзей происходили именно там, значит, этот «киоск» не мог быть простой постройкой. В воображении принца начал вырисовываться монументальный образ. Вероятно, это было величественное сооружение, священное место, где люди собирались под покровом сумерек, чтобы вершить судьбы и обмениваться реликвиями. Храм общения.

Иллиэль отложил пергамент на широкий подоконник и негромко, но властно произнес слова призыва. Ему требовалось увидеть это земное чудо самому: не в пересказе, не в сухой строке письма, а глазами. Эхо его голоса прокатилось по мраморным сводам, активируя сигнальные чары.

Спустя несколько минут тяжелые резные двери покоев со скрипом отворились. На пороге возник Арантир. Старец тяжело опирался на витой посох, явно истощенный постоянной необходимостью поддерживать работу артефакта.

— Мой принц, — Арантир издал тяжелый, хриплый вздох и оперся на посох обеими руками. — Я только что выправил руны охлаждения. Ваша переписка грозит расплавить кристалл памяти.

— Оставь жалобы на потом, почтенный Арантир, — Иллиэль плавно поднялся с кресла. — У нас появилось дело куда важнее охлаждения. Досточтимая Ольга описала мне священное место их мира. Коммерческий киоск. Я требую немедленно сотворить зрительный образ этого архитектурного чуда. Я желаю видеть его своими глазами.

Маг поперхнулся воздухом и схватился свободной рукой за грудь, словно у него остановилось сердце. Он с ужасом посмотрел на своего владыку.

— Зрительный образ? Иномирового объекта? Мой принц, вы хоть понимаете, сколько маны потребует поиск по таким туманным словам? Мне нужны верные приметы, привязки...

Иллиэль невозмутимо взял пергамент с подоконника и монотонным, торжественным голосом зачитал отрывки из письма Ольги. Он произносил слова «На Петроградской», «Продукты двадцать четыре» и «железные решетки» с таким благоговением, словно это были имена забытых божеств. Арантир слушал, закрыв глаза и массируя виски пальцами, перепачканными в черной магической саже. Губы старика беззвучно шевелились, пока он пытался сплести заклинание поиска координат, отталкиваясь от эфемерных следов их канала связи.

— Это безумие... — тихо пробормотал маг, не открывая глаз. — Наш магический канал обмена сообщениями с их Землей работает абсолютно бесследно. Я чувствую это. Искать по нему физический объект — все равно что пытаться поймать тень от облака.

Иллиэль совершенно проигнорировал техническое нытье своего наставника. Земные провода и их капризная почта были для него низшей ремесленной частью чуда. Его интересовала лишь суть вещей.

— Ты сделаешь это, Арантир, — голос принца не терпел возражений. — Или я прикажу убрать руну охлаждения, и ты будешь лично дуть на Бежевый Ящик день и ночь.

Маг обреченно застонал, признавая свое полное поражение. Он сильнее сжал древний посох, кивнул и, шаркая ногами, направился к выходу из покоев.

— Хорошо. Но здесь слишком тесно для материализации чужеродных форм. Нам нужно перейти в просторное помещение. Тронный зал подойдет, если повелитель позволит.

* * *

Тронный зал Высокого мира поражал своим размахом и пустотой. Огромное пространство, окруженное колоссальными колоннами из белого камня, было залито ровным, безжизненным светом, льющимся сквозь невидимые витражи под самым потолком. Иллиэль и Арантир вышли в самый центр зала, где на полированном полу пересекались древние линии силы. Принц сложил руки на груди, находясь в предвкушении грандиозного зрелища.

Арантир отступил на несколько шагов, воткнул посох в пол и начал чтение заклинания визуализации. Его голос, поначалу тихий и скрипучий, постепенно набирал силу, заполняя пустой зал низким, вибрирующим гулом. Маг раскинул руки в стороны. Воздух посреди зала начал заметно искажаться, словно над раскаленной пустыней. Пространство пошло рябью, скручиваясь в плотную воронку. Арантир концентрировал ману с такой интенсивностью, что вокруг его фигуры заплясали крошечные синие молнии.

С резким, оглушительным хлопком, от которого под куполом заметалось эхо, иллюзия материализовалась.

Прямо посреди стерильного, совершенного эльфийского мрамора вырос стандартный коммерческий ларек с Петроградки. Он был воссоздан в натуральную величину со всеми пугающими подробностями. Ржавые, потеки на серых гофрированных стенках, грубая арматурная решетка, наглухо закрывающая крошечное окошко, и поцарапанный металлический подоконник, усыпанный виртуальной шелухой от семечек. Над окошком призывно гудела и мерцала голографическая неоновая вывеска «Продукты 24», отбрасывая на древний камень уродливые сиреневые блики.