Страница 29 из 145
Громкий хруст сминаемого металла разорвал повисшую над толпой тишину. Банка переломилась пополам. Пивная пена брызнула во все стороны, заливая пальцы Дениса липкой, пахнущей солодом жижей. Остатки теплого пива полились на асфальт, оставляя на пыли темные лужицы.
Не сказав больше ни слова, Денис широко размахнулся. Смятый, искореженный кусок алюминия полетел по крутой дуге и с оглушительным, лязгающим грохотом врезался в дно пустой металлической урны возле ларька. Звук удара показался Ольге похожим на пушечный выстрел.
Денис круто развернулся на каблуках кроссовок, полностью прерывая зрительный контакт. Он смотрел в сторону станции метро, тяжело дыша. Ольга, все еще судорожно сжимая в руках ледяную бутылку, вдруг с пугающей ясностью осознала, что этот теплый летний вечер безвозвратно испорчен. Спокойного отдыха, которого она так искала, больше не будет. Жестокий мир машин и чужих амбиций снова грубо вторгся в ее хрупкую реальность.
* * *
Группа фидошников, оглушенная внезапной вспышкой агрессии, начала стремительно распадаться. Над вытоптанным асфальтом повисла вязкая, неловкая тишина, в которой отчетливо слышалось лишь гудение неоновой вывески ларька. Парни прятали глаза, неловко переминались с ноги на ногу и обменивались короткими, скомканными фразами прощания.
— Ну, бывайте… Коннекта всем, — буркнул один из них, торопливо пряча стопку дискет в безразмерный рюкзак.
Денис ушел первым. Он шагал прочь по улице быстро, жестко впечатывая кроссовки в асфальт, ни разу не обернувшись на окрики приятелей. Его сутулая фигура стремительно растворялась в сгущающихся синих сумерках Петербурга.
Вскоре возле мигающей неонами будки остались только Ольга и Катя. Они молча переглянулись, синхронно развернулись и неспешно пошли вдоль проспекта, направляясь в сторону дома Ольги. Петроградская сторона окончательно погружалась в глубокие вечерние тени. Над головами зажигались желтые фонари, выхватывая из темноты рои танцующих мошек.
Катя шла рядом, мерно цокая каблуками. Она достала из помятой пачки еще одну сигарету, привычным жестом прикурила на ходу и курила в абсолютной тишине, не делая ни малейшей попытки завязать разговор или утешить подругу. Она обладала редким талантом понимать, когда человеку нужно просто побыть наедине со своими мыслями.
Ольга шла быстро, почти не разбирая дороги. Под ритмичный стук шагов она снова и снова прокручивала в голове слова Дениса.
Она не была инженером, но за годы в Фидо успела выучить главное: медные провода, скорость модема, Zmodem и логи не прощают романтических исключений. Все озвученные Денисом факты складывались в пугающую картину.
С точки зрения архитектуры сети Денис был прав. Живого пользователя по имени Илья в привычном смысле не существовало. По всем признакам, она общалась с чем-то, что появлялось внутри почтового тракта Алексея и не оставляло нормального модемного следа.
Сильное, холодное сомнение сковало ее изнутри, заставив поежиться в теплой куртке.
«Действительно ли я каждую ночь выворачиваю душу наизнанку перед локальным алгоритмом? — задала она себе пугающий вопрос, глядя на свое искаженное отражение в витрине закрытого магазина. — Неужели я стала жертвой чьего-то изощренного, жестокого эксперимента с ботом, или, что еще хуже, инструментом вируса?»
Она остановилась на мгновение, чтобы перевести дух. И тут, к своему удивлению, поняла: мысль о возможной фикции не вызывала отторжения. Интерес к этому загадочному собеседнику, к его возвышенным, старомодным текстам и новым письмам никуда не исчез.
Вопреки логике Дениса и правилам сетевой безопасности, ее привязанность к поинту 2:5030/77.777 только усиливалась. Если эти тексты писала машина — значит, машина была страннее и живее большинства людей, которых она знала. Если это был хакер, скрывающийся за строками кода, — он был опасно хорошим поэтом.
Ольга сделала глубокий вдох ночного воздуха, пахнущего остывающим асфальтом и распускающейся зеленью. Решение оказалось простым и упрямым. Пусть Денис и Алексей строят свои ловушки, копируют базы и сравнивают логи. Она продолжит переписку. Не потому, что доказательства не важны, а потому, что правда не обязана быть удобной.
Ольга резко ускорила шаг. Ей больше не хотелось гулять по ночному городу. Острая, почти физическая потребность поскорее оказаться в своей тесной комнате захлестнула ее с головой. Она жаждала сесть в потертое кресло перед стареньким системным блоком, услышать щелчок тумблера на мониторе, запустить GoldED и написать Илье новое письмо. Написать, чтобы проверить свои чувства, бросить вызов холодной логике и узнать, что же ответит ей этот невозможный, несуществующий в реальном мире собеседник.