Страница 31 из 145
Иллиэль замер, приоткрыв рот. Он демонстрировал крайнюю степень восхищения, почти благоговения перед этим странным, грубым строением. Принц медленно, стараясь не спугнуть видение, начал обходить иллюзию по кругу. Его изумрудный бархат мягко шуршал по полу. Иллиэль внимательно, как ученый, изучающий редкий вид растения, вглядывался в витрину, скрытую за толстым, немытым стеклом.
Его взгляд выхватывал из полумрака ряды удивительных предметов. Он заметил стопки прямоугольных брусков в коричневых обертках с надписью «Snickers». Принц тут же счел их великими артефактами — драгоценными слитками, в которых темная сладость была заключена под блестящую оболочку и скреплена золотой магией тягучей карамели. Чуть правее возвышались стройные ряды пузатых пластиковых бутылок, наполненных ядовито-зеленой, светящейся в неоне жидкостью. На этикетках значилось загадочное слово «Тархун».
Арантир, тяжело дыша после энергозатратного заклинания, тоже приблизился к проекции. Его любопытство пересилило страх. Маг склонился к витрине с зеленой жидкостью и начал активно принюхиваться к голограмме. Иллюзия была настолько качественной, что передавала даже запахи другого мира.
Лицо старика внезапно исказилось, покрывшись сетью глубоких морщин. Он брезгливо сморщил нос и отшатнулся назад, едва не выронив посох.
— Мой принц! — Арантир озвучил громкую, паническую жалобу, эхо которой разнеслось по залу. — Эта проекция земного напитка... Этот их «Тархун»... Он источает резкий, концентрированный запах эльфийской полыни! Это же яд в чистом виде!
Маг замахал руками перед лицом, словно отгоняя невидимых мух, и в панике попятился.
— Если они пьют такое каждый день, то их тела пропитаны алхимическими ядами! — Арантир начал нервно расхаживать взад-вперед. — Я решаюсь предположить: эта чужеродная земная магия, эти их напитки способны отравлять не только смертных, но и воздух вокруг них. Даже запах этой иллюзии нарушает потоки чистой маны в тронном зале!
Иллиэль пропустил слова мага мимо ушей, словно тот был лишь жужжащим насекомым. Принц был полностью поглощен созерцанием. Он остановился прямо перед витриной ларька, его лицо отражало сложную палитру эмоций. Он протянул изящную, бледную руку с длинными пальцами. Его движения были бережными и трепетными, словно он прикасался к величайшей святыне.
Иллиэль попытался коснуться иллюзорного стекла. Его пальцы беспрепятственно прошли сквозь проекцию, встретив лишь легкое покалывание магии. Принц не разочаровался. Напротив, в его глазах читался искренний, глубокий поиск красоты в самых обыденных, грязных вещах Земли. Он видел не ржавчину и дешевый пластик, а монументальную форму, созданную для объединения людей.
Он решил совершить подношение. Он запустил руку в скрытый карман своего камзола и достал из кошеля настоящую, тяжелую золотую монету с профилем своего отца-владыки. Монета сверкнула в сиреневом свете неона. Иллиэль торжественно, с легким поклоном, положил монету на иллюзорный лоток для сдачи, вырезанный в нижней части решетки.
Он предлагал этот золотой дар невидимому «духу киоска» в знак глубокого уважения к традициям Земли.
Монета, подчиняясь законам физики Высокого мира, мгновенно провалилась сквозь голограмму лотка. Она с громким, звонким стуком ударилась о каменный пол тронного зала и покатилась по мрамору, описывая сужающиеся круги, пока не замерла у ног Арантира.
Иллиэль медленно выпрямился. Он посмотрел на лежащее золото, затем снова перевел взгляд на светящуюся вывеску «Продукты 24». На его губах заиграла тонкая, понимающая улыбка.
— Воистину удивительный народ, — сделал принц философский вывод, складывая руки за спиной. — Их киоски настолько возвышенны, что совершенно не нуждаются в материальных благах нашего мира. Истинный обмен здесь происходит на уровне душ.
* * *
Вернувшись в покои, Иллиэль чувствовал небывалый духовный подъем. Вдохновение переполняло принца, требуя немедленного выхода. Решительным шагом он подошел к массивному письменному столу, заваленному свитками и древними фолиантами. Привычным жестом коснулся чистого полотна пергамента, но тут же отодвинул в сторону. Бумага больше не годилась для общения с Землей. Иллиэль уверенно опустился в кресло перед Бежевым Ящиком. Машина глухо гудела, заливая лицо тусклым зеленоватым светом.
— Удерживай канал, мой друг, — не оборачиваясь, скомандовал он.
Арантир тяжело оперся на посох рядом со столом. Старик поморщился от подступающей мигрени, но послушно прикрыл глаза, сплетая пальцами стабилизирующий контур. Теперь ему оставалось лишь отслеживать чистоту связи и направлять магическую транскрипцию, недовольно ворча себе под нос.
Иллиэль занес ладони над клавиатурой. Он уже достаточно освоил упрямую логику земного механизма и теперь обходился без чужой помощи при наборе писем. Пластиковые клавиши жестко застучали под пальцами. Принц печатал с нарочитой расстановкой, четко чеканя каждое слово вслух — так Арантир успевал накладывать чары перевода на бегущий по экрану текст.
«Прекрасный, уединенный храм обмена дарами, стоящий на перекрестке судеб», — произносил Иллиэль, с силой продавливая неподатливые кнопки. Вспомнив ржавую арматуру иллюзорной витрины, он вдохновенно добавил: «Сии величественные преграды надежно хранят святыню от скверны внешнего мира. А молчаливые жрецы пребывают внутри в священной изоляции, дабы не расплескать благодать».
«Благодаря твоим рассказам, досточтимая Ольга, — принц не отрывал взгляда от мерцающего зеленоватым светом монитора, — я начинаю постигать суть вашей цивилизации. Вы возвели передачу пищи и напитков в высочайший духовный обряд». Услышав это, Арантир глухо застонал, но лишь крепче сжал древко посоха. Старик старательно удерживал стабилизирующий контур, не имея возможности повлиять на содержание послания.
Иллиэль с размаху ударил по широкой клавише, впечатывая в конец предложения победную точку, и откинулся на спинку кресла. В его глазах искрился абсолютный восторг первооткрывателя.
Арантир тяжело вздохнул, хрустнул суставами пальцев и принялся переводить возвышенный текст в сухую почтовую форму. Маг подготавливал Пакетную пылинку. Он сформировал служебные поля письма, без которых послание просто растворилось бы в межмировом эфире.