Страница 140 из 145
Илья повернул голову. Ольга смотрела прямо перед собой на темную воду. Ее пальцы ритмично, с силой скребли неровную поверхность гранитной плиты.
— Я была уверена, что сейчас Лешка покопается в логах, вытащит реальный босс-нод и найдет твой земной адрес, — продолжила девушка. — Что ты окажешься сумасшедшим гением из Политеха. Запрешься в общаге, напишешь виртуозную утилиту для подмены адресов и будешь наблюдать, как мы тут сходим с ума. Моя жизнь здесь состоит из перегоревшего железа, обрывов связи на самом интересном месте и вечного ожидания. Твои письма... они были слишком идеальными. Слишком похожими на качественно сконструированную ложь.
Она на мгновение замолчала, прислушиваясь к ударам волн о камень.
— В сети слишком легко быть богом, конструируя образ буквами, — ее губы дрогнули в горькой усмешке. — Разочарование — самое страшное, что бывает после хорошего коннекта. Я боялась, что ты — просто текст.
Илья оторвал руки от парапета и накрыл своей ладонью ледяные пальцы девушки, останавливая их нервное движение по камню.
— Мой отец знает о нашем канале связи, — ровно произнес Илья. Его голос звучал сухо, транслируя обнаженные факты без примеси эмоций.
Ольга остановилась. Ее пальцы под ладонью Ильи дрогнули, попытались выскользнуть, но он слегка усилил хватку, удерживая ее руку на холодном граните. Свет белой ночи лился отовсюду, лишая парапет теней, превращая пустую набережную в декорацию к странному сну.
— Владыка Высшего мира лично санкционировал поддержание этого информационного пробоя, — Илья смотрел на черную, тяжелую воду, в которой отражались редкие желтые фонари. — Для него ваши сети — просто забавный террариум. Контролируемая аномалия в пределах дворца. Безопасное окно, через которое можно изучать чужую цивилизацию, не рискуя собственной. Пока я находился в своих покоях и мы обменивались только текстовыми пакетами, отец терпел этот эксперимент. Я абсолютно уверен: он прямо сейчас стоит в магической мастерской и наблюдает за нами через астральную проекцию. Видит этот камень, эту реку. Видит нас. Я чувствую его взгляд на затылке. Тяжелое, оценивающее давление, от которого не скрыться даже в другой реальности.
Ветер со стороны Петропавловской крепости ударил в лицо, бросив на губы мелкую речную пыль. Ольга сглотнула, заглядывая в его глаза. Она пыталась найти там следы паники, но обнаружила лишь усталую покорность.
— И что теперь? — ее голос сорвался, выдавая прорвавшийся страх. — Он убьет тебя?
— Нет. Я — наследник. Моя ценность выше этого проступка, — Илья повернул голову, встречаясь с ней взглядом. — Но он уничтожит саму возможность нашего общения. Отец дал согласие исключительно на передачу информации. Мой переход во плоти — это нарушение контура изоляции. Я разорвал пространственный барьер по собственной инициативе. Владыка ненавидит хаос. Он не терпит переменных, которые не может просчитать. Он не отправит за мной гвардию и не станет устраивать показательных судов. Если он решит, что риск дестабилизации Высокого мира превышает ценность наблюдения, он просто отдаст приказ. Закроет канал. Выжжет меридиан до основания, стерев пространственные координаты. Одно его слово — и портал исчезнет навсегда.
Справа по набережной, метрах в двадцати от них, тишину разорвал резкий, лязгающий скрежет медиатора.
На гранитный парапет неуклюже забрался парень в безразмерном, вытянутом свитере с закатанными рукавами. Перекинув через плечо ремень старой, потертой акустической гитары, гриф которой был небрежно замотан синей изолентой, он уперся испачканными ботинками в чугунную решетку ограждения и с силой ударил по струнам.
Над темным руслом Невы поплыло знаменитое вступление к «Hotel California». Мотив угадывался сразу, но исполнение резало слух физической болью. Музыкант откровенно мазал мимо ладов, периодически глушил басовые струны ладонью, а его ритм рвано скакал, уничтожая оригинальную гармонию до основания. Дешевая, потрескавшаяся фанера деки издавала грязный, дребезжащий звук. Но парень упрямо продолжал бить по струнам, раскачиваясь из стороны в сторону. Он играл для пустой набережной, для застывших фасадов старинных зданий на противоположном берегу, для белесого, лишенного звезд неба. Он вкладывал в извлечение этих изувеченных нот столько яростной, первобытной страсти, словно от аккордов зависело его право сделать следующий вдох.
Илья замер, прислушиваясь к нестройному звону. Они с Ольгой медленно пошли дальше вдоль парапета, не расцепляя рук. Эта кривая, режущая барабанные перепонки, но невероятно живая музыка стала идеальным фоновым саундтреком для их шаткого положения на границе двух реальностей. В фальшивых переливах гитары пульсировала сама суть Земли: ошибка, надрыв, упрямая жизнь — всё то, что было абсолютно невозможно в стерильном, вечном и мертвом равновесии эльфийских залов. Илья впитывал этот звук, наслаждаясь его свободой от правил.
Воздух в подземной мастерской Высокого мира раскалился, приобретя удушливую плотность кузнечного горна.
Арантир стоял в самом центре сложной геометрической печати, глубоко выбитой в каменном полу. Сверху, из рваного, мерцающего зева астрального разлома, лился пульсирующий багровый свет, отбрасывая на стены искаженные тени. Старый маг балансировал на грани полного физиологического коллапса. Крупные капли ледяного пота градом катились по его бледному лицу, заливали глаза и застревали в глубоких морщинах. Арантир не мог позволить себе даже моргнуть, боясь потерять фокус. Мышцы поднятых вверх рук сводило жесточайшей судорогой, предплечья неконтролируемо тряслись, словно через тело непрерывно пропускали разряд тока. Каждый вдох превращался в изощренную пытку: перегретый эфир обжигал легкие, вырываясь наружу надсадным, булькающим хрипом. Привкус озона и собственной крови осел на нёбе. Каменные плиты под его ногами пошли мелкими трещинами от чудовищного напряжения. Сгустки нестабильной маны отрывались от краев разлома и с шипением растворялись в воздухе, оставляя после себя запах горелой пыли.
Маг чувствовал, как структура портала дестабилизируется, пытаясь сжаться и схлопнуться. Окружающая мана иссякла несколько минут назад. Арантир выжигал собственные внутренние резервы, вливая сырую жизненную силу в магический якорь, чтобы удержать прокол в ткани миров открытым еще хотя бы на несколько ударов сердца.