Страница 114 из 145
Принять предложенную руку означало совершить акт немыслимой ереси. Это означало признать, что за пределами их уютного, пропахшего пыльными системниками мирка существует нечто, не поддающееся логике логов и конфигов. Она видела, как перекосилось лицо Дениса, как сжались челюсти Алексея, готового в любой момент вывалить на траву свои распечатки с доказательствами подлога. Они ждали, что она отступит, рассмеется, назовет происходящее глупым косплеем и вернется в безопасный круг «своих».
Но ткань дешевых джинсов, натершая кожу на швах, внезапно показалась ей частью той самой серой реальности, от которой она убегала в сеть. Фланелевая рубашка потяжелела на плечах. А там, в полушаге от нее, мерцал глубокий синий бархат, расшитый золотыми животными мотивами. От него веяло невозможной, абсурдной, но притягательной сказкой, о которой она не смела даже мечтать, читая по ночам сухие строчки технической документации.
Шестеренки привычных комплексов заскрежетали, требуя отступить, сжаться, спрятаться обратно в толпу понятных, предсказуемых парней.
Ольга медленно выдохнула и вдруг заметила, что больше не отступает. Пальцы сами разжались, а страх перестал командовать каждым движением.
Ольга сделала судорожный вдох и выпрямилась — не торжественно, не красиво, а упрямо, как человек, который наконец перестал извиняться за собственное место на этой поляне. Подбородок поднялся сам.
Шаг вперед дался тяжело, но нога твердо встала на асфальт. Ольга вытянула правую руку. Пальцы с коротко остриженными ногтями легли поверх синего бархата, проваливаясь в прохладную, густую мягкость ткани.
Она не знала, чем закончится этот вечер, но впервые позволила себе не прятаться за чужие объяснения.
Звуковой фон поляны замер. Фидошники онемели. За спиной принца послышался гулкий шепот: толкинисты переминались с ноги на ногу, постукивая деревянными мечами.
Илья ответил едва заметным кивком. Серебристые пряди качнулись, на долю секунды обнажив бледную кожу. В просвете светлых волос мелькнул заостренный, плавно вытянутый вверх кончик уха. Одно короткое движение — и тяжелые волны сомкнулись обратно. Взгляд Ольги выхватил эту странность, но времени на испуг или осмысление не осталось. Ее пальцы даже не дрогнули, продолжая лежать на плотном бархате.