Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 115 из 145

Глава 36. Белые ночи и синий бархат

Пальцы Ольги глубоко погрузились в прохладную, густую мягкость ворса. Илья не стал форсировать движение. Он выждал ту долю секунды, которая требовалась земной девушке для осознания своего шага, а затем плавно повел её за собой. Тяжелая ткань куртки глухо зашуршала, соприкасаясь с грубой фланелью её рубашки.

Они начали отдаляться от эпицентра поляны. Воздух вокруг словно расступался, пропуская эту невозможную пару сквозь плотный строй застывших людей. Он кожей чувствовал перекрестные взгляды толпы. Никто не проронил ни слова. Запах кислого пива и дешевого табака постепенно оставался за спиной, сменяясь ароматом нагретой за день пыли и подсыхающей луговой травы.

У врытой в землю центральной скамейки Алексей резко подался вперед. Сисоп до хруста стиснул картонные углы папки «Дело». Его губы беззвучно шевелились, проговаривая заготовленные обвинения, а рядом нервно переминался Денис, чье лицо пошло красными пятнами от невысказанного возмущения. Технари обменивались короткими, рублеными жестами. Их позы выдавали предельную концентрацию хищников, упустивших добычу из-за нелепой случайности, но твердо уверенных: беглецам некуда деться с этой локации. Время допроса неумолимо приближалось, и бумажные логи жгли ладони системного администратора.

Алексей смотрел на распечатки и снова видел не человека в синем бархате, а строки, которые не желали укладываться в привычный порядок. Каждый пакет должен был иметь путь, каждый узел — объяснимую роль, каждое письмо — след в логах. А адрес 2:5030/77.777 упрямо оставался занозой в этой простой картине.

Поинт с невозможным хвостом .777. Локальная служебная запись, фантом, который должен был существовать лишь в конфигурационных файлах его почтового комбайна. Но этот фантом вдруг ожил и начал вести себя как полноправный пользователь. Он не дозванивался, не занимал телефонную линию, заставляя реле модема щелкать в ночи. Он генерировал ответы мгновенно, словно находился не на другом конце скрипучего телефонного провода, а прямо внутри почтовой базы компьютера Алексея, нагло издеваясь над законами физики и связи.

Папка с пробитыми дыроколом листами хранила неопровержимые доказательства этого системного безумия. Моноширинный шрифт бесстрастно фиксировал невозможное: пакет принят, сессии дозвона не было. Алексей физически ощущал, как этот невидимый хакер ломает не просто базу сообщений, а саму картину его мира. Никакая пощада к взломщику не предполагалась — инквизиционный трибунал был собран и ждал лишь часа, чтобы вынести приговор.

Илья проигнорировал исходящую от них фоновую агрессию. Он искал место, где шум поляны станет глуше, а чужие взгляды перестанут давить на Ольгу. Далеко в стороне от вытоптанных тропинок, там, где кустарник образовывал естественную преграду, стоял Старый дуб. Под его широкой кроной пряталась покосившаяся деревянная скамейка.

Траектория была проложена. Принц уверенно вел Ольгу к этому островку изоляции.

За их спинами нарастающий гул толпы начал распадаться на отдельные, хаотичные звуки. Первичный шок массовки прошел, уступив место алкогольному куражу и территориальным претензиям. Свита толкинистов, воодушевленная триумфальным уходом своего лорда, сбилась в плотную кучу, наткнувшись на суровую стену местных обитателей.

— Ваша магия — это просто не задокументированный баг реальности! — донесся до Ильи хриплый, срывающийся бас неизвестного поинта в растянутой футболке. Парень агрессивно размахивал наполовину пустой бутылкой, расплескивая пену. — Дай мне нормальный компилятор, и я твоего дракона на ноль помножу!

— Познай гнев истинного пламени, жалкий смертный! — фальцетом парировал толкинист в занавеске, угрожающе выставляя вперед обмотанный синей изолентой деревянный меч. — Твои железные коробки сгорят от одного слова древних! Ты даже ману копить не умеешь!

— Я тебе сейчас IRQ-прерывание на позвоночнике устрою, эльф недоделанный!

Спор о превосходстве машинного кода над эфирными потоками набирал обороты, превращаясь в абсурдный, гротескный спектакль. Илья лишь слегка прикрыл глаза, фильтруя эти частоты. Дискуссия землян о природе мироздания звучала нелепо, учитывая, что истинный проводник высших сил прямо сейчас осторожно ступал по скрипучему гравию рядом с девушкой, чье сердце билось в ритме прерывистого стаккато.

Илья улавливал в этом шуме не только пьяную агрессию, но и искреннюю страсть. Эти люди в мешковатых одеждах, пропахшие табаком и канифолью, защищали свои железные коробки почти так же яростно, как жрецы Высокого мира охраняли древние рощи. Для них модемы, провода и невидимые письма были осязаемой магией, их собственным, выстраданным эфиром, собранным из пластика и меди.

В его родном мире никто не стал бы кричать до хрипоты, отстаивая истинность пути. Там спор давно превратился в ритуал, а ритуал — в неподвижность. Здесь же, на затоптанном асфальте среди окурков и липких следов пролитого пива, человеческие эмоции жили слишком громко, слишком грубо и слишком честно.

Принц находил горькую иронию в том, что именно он — наследник мира хрустальных залов и неподвижных ритуалов — вынужден был говорить с этими людьми через магического «жучка», оставляющего письма прямо в их священных железных коробках. Он ломал их строгие правила только ради того, чтобы получить право прикоснуться к их живому, неидеальному огню.

Тень Старого дуба накрыла их, принося спасительную прохладу. Звуки пьяной перепалки мгновенно стали глухими, вязкими, словно героев и поляну разделило невидимое толстое стекло. Илья отпустил локоть Ольги, позволив ей первой опуститься на прогретые за день, шершавые доски скамейки. Сам он сел рядом, сохраняя дистанцию, предписанную дворцовым этикетом.

* * *

Ольга развернулась вполоборота. Мешковатая ткань фланелевой рубашки собралась крупными складками на её плечах. Девушка больше не смотрела на толпу. Её внимание было всецело, тотально приковано к человеку, сидящему на расстоянии вытянутой руки.

Она изучала его лицо с тревожной внимательностью человека, который ищет подвох и не находит. Вблизи ровная линия скул пугала еще больше. Кожа казалась почти прозрачной, лишенной привычных человеческих следов усталости и теней под глазами. Взгляд Ольги скользнул ниже, к глубокому синему бархату и золотому шитью на рукаве. В этом костюме не было ничего театрального. Он не выглядел реквизитом. Он сидел так, словно его носитель действительно принадлежал этим одеждам.

Илья замер под тяжестью этого пристального сканирования.