Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 113 из 145

Ольга резко, со свистом выдохнула скопившийся в легких воздух. Плотина рухнула. Искренний, глубокий смех вырвался наружу, рассыпаясь над напряженной поляной. Это был чистый физиологический сброс колоссального нервного перенапряжения. Жесткая линия плеч, до этого подтянутая к самым ушам, безвольно опустилась. Ткань фланелевой рубашки опала, повторяя естественные контуры расслабившегося тела.

В этот момент из густой заросли нагретого тысячелистника поднялся комар. Насекомое сделало неровный спиральный вираж в застоявшемся воздухе и уверенно приземлилось на открытый участок бледной кожи чуть выше запястья Ольги, там, где закатанный рукав фланелевой рубашки оставлял узкую полоску без защиты.

Рецепторы Ильи зафиксировали микроскопическое изменение давления на коже девушки быстрее, чем она сама успела это осознать. Зрение мгновенно отфильтровало фон, сфокусировавшись на хрупком, полупрозрачном тельце земного паразита. Внутри, в районе солнечного сплетения, зародился крошечный, спрессованный импульс чистейшей магии природы. Принц не стал тратить энергию на разрушение — это противоречило кодексу. Он лишь направил короткий, сфокусированный вектор воли прямо в хитиновый панцирь.

Крошечное создание мгновенно погрузилось в состояние неестественного, глубокого анабиоза. Тонкие лапки разжались, отпуская теплую кожу. Комар беззвучно сорвался вниз, устремившись в свободное падение, и навсегда исчез в переплетениях зеленых стеблей.

Ольга ничего не заметила. Она продолжала открыто и радостно смотреть прямо в темные нездешние глаза, чувствуя, как липкий страх ошибки окончательно растворяется в вечернем тепле.

Идиллию разорвало грубое физическое вторжение.

Денис вырвался из монолитной стены наблюдающих фидошников. Три быстрых, тяжелых шага вбили его подошвы в асфальт с агрессивным хрустом. Парень буквально вбил собственное тело в узкое пространство между Ольгой и Ильей, разрезая их зрительный контакт линией своих дерганых, худых плеч.

Правая рука Дениса взметнулась вверх, выставляя ладонь щитом на уровне бархатной груди принца. Лицо исказила гримаса уязвленного самолюбия и злой ревности.

— Паспорт покажи! — рявкнул он, задрав подбородок и повышая голос до звенящего фальцета. Ответа не последовало, и Денис, распаляясь собственной смелостью, добавил еще громче: — Адрес свой скажи! Быстро! Где ты вообще висишь?

Принц медленно перевел взгляд на возникшее препятствие. В глазах бессмертного не появилось ни раздражения, ни страха. Денис с его красными пятнами на щеках и дрожащими пальцами казался Илье явлением сугубо погодным — неприятным, порывистым ветром. Илья не изменил расслабленной позы. Он просто не впустил Дениса в разговор, не удостоив суетливого человека ни единым словом.

В системе координат Высокого мира подобный выпад расценивался бы как акт безумия, требующий немедленного подавления. Если бы кто-то посмел столь грубо нарушить личное пространство эльфийского принца, прервав его диалог, последствия были бы тяжелыми. Мана, дремлющая в крови Ильи, могла бы в долю секунды отбросить дерзкого смертного прочь и навсегда отбить у него желание подходить к наследнику престола. Но здесь, на Земле образца 1996 года, среди окурков и пластиковых стаканчиков, правила были иными.

Илья смотрел на Дениса с холодным, отстраненным любопытством. Он видел красные пятна на щеках, мелкий тремор пальцев, испарину на лбу и слишком широко раскрытые глаза. Денис пытался доминировать тем, что было ему доступно: громким голосом, нарушением дистанции, требованием документов и адреса. Это была жалкая попытка вернуть контроль над ситуацией, загнать необъяснимое явление в знакомые правила двора, паспорта и сетевой иерархии.

Для принца, прожившего несколько сотен лет в абсолютном, незыблемом совершенстве, эта вспышка человеческой ярости казалась бесконечно крошечной и бессмысленной. Он не чувствовал ни гнева, ни уязвленной гордости. Зачем реагировать на шум ветра, бьющего в каменную стену? Илья просто позволил Денису существовать в его собственной, ограниченной реальности, где статус измерялся скоростью модема и правом голоса в эхоконференции. Бессмертный эльф, чьи письма физически впечатывались в жесткие диски сисопов посредством магической пылинки, не нуждался в земных паспортах и не собирался играть по правилам уличной иерархии.

У самой границы поляны, в тени раскидистого вяза, разворачивалась иная реакция.

Тем временем прямо за спиной Ольги Катя жадно ловила каждую деталь сцены. Сюжет любовного романа оживал на вытоптанном газоне, среди окурков и компьютерщиков. Эмоции били через край.

Девушка крутнула головой, выцепила взглядом ближайшего хмурого системного администратора в съехавших на нос очках — и тут же отвернулась, не дав восторгу вырваться слишком громко.

— Смотри! — восторженно зашептала она. — Олька реального принца отхватила!

Хмурый сисоп растерянно перевел взгляд на безмятежного Илью, совершенно не понимая, в какую категорию системных сбоев занести это зрелище.

Илья закончил оценивать препятствие. Тратить время на пустые разговоры с агрессивным юнитом было бессмысленно.

Сделав мягкий, скользящий полушаг в сторону, эльф обогнул напряженную фигуру Дениса по безупречной дуге. Прямой угол сменился плавным изгибом. Правая рука принца поднялась, локтевой сустав согнулся, плотно прижимая предплечье к ребрам. Образовалась надежная, обтянутая роскошной тканью опора. Галантный, молчаливый жест приглашал девушку разделить эту надежность.

Ольга опустила глаза. Взгляд метнулся от перекошенного злобой лица Дениса к предложенному локтю.

Ольга почувствовала на спине десятки взглядов людей, с которыми годами обсуждала материнские платы и смеялась над глупыми сетевыми шутками. Она остро, до физической боли, ощутила жесткость дешевой рыночной ткани своих джинсов. Грубые, вываренные в хлорке швы казались насмешкой рядом с глубоким ворсом королевского бархата. Разница между их мирами была чудовищной.

Ольга физически ощущала, как на нее давят взгляды Алексея, Дениса, сурового модератора Лапшина и десятка других поинтов. Эти люди были ее единственной стаей. С ними она делилась дискетами с новыми играми, с ними спорила до хрипоты о превосходстве протокола Zmodem, с ними пила дешевое пиво в сквере у метро, спасаясь от одиночества. Для них Фидонет был закрытым клубом посреди бандитского Петербурга, где каждый знал свое место, а уважение зарабатывалось технической грамотностью и остроумием в эхах.