Страница 95 из 117
— Первое, — начала Паулина. — Ты прекратишь репрессии. Немедленно. Никаких больше карательных операций. Никаких расстрелов. Народ не стерпит казни без суда. Мои люди должны перестать умирать.
— Они бунтуют, — возразил Грифон. — Я не могу позволить им бунтовать.
— Они бунтуют, потому что ты их убиваешь. Это порочный круг, капитан. Разорви его, и они перестанут бунтовать.
— Допустим. Что ещё?
— Ты ослабишь запрет на магию. Я не прошу полной отмены. Я понимаю, что ты боишься магических атак. Но магия — это не только оружие. Это часть нашего быта. Наши женщины используют её, чтобы готовить пищу. Наши дети — чтобы зажигать свет. Наши старики — чтобы облегчать боль. Запретить магию полностью всё равно что запретить дышать. Ослабь подавители. Разреши хотя бы бытовые заклинания.
Грифон задумался. Это условие было опасным: магия, даже бытовая, могла быть использована против него. Но он также знал, что Паулина права. Он не мог управлять планетой, населённой магами, полностью лишая их магии. Это было всё равно что пытаться управлять океаном, запретив ему быть мокрым.
— Хорошо, — сказал он. — Я разрешу мелкую магию. Но любые боевые заклинания будут караться смертью.
— Справедливо.
— Что ещё?
— Второе. — Паулина выдержала паузу. — Бракосочетание королевы Вивариума — это священный ритуал. Он не может проходить в закрытом зале, при свидетелях только с твоей стороны. На церемонии должен присутствовать каждый житель планеты, кто пожелает явиться. Это древний обычай, капитан. Отказать кому-либо в праве лицезреть брак своей королевы — значит оскорбить саму суть Вивариума.
Грифон нахмурился.
— Ты хочешь, чтобы я собрал всех твоих подданных в одном месте? Прямо здесь, у дворца? Это безумие. Это идеальная возможность для восстания.
— Ты боишься восстания? — спросила Паулина, и в её голосе прозвучала едва заметная ирония. — Ты, у кого армада на орбите, дроны в небе и солдаты на каждом углу? Чего тебе бояться невооружённых людей, которые пришли посмотреть на свадьбу?
— Дело не в страхе. Дело в разумной предосторожности.
— А дело в том, — спокойно возразила Паулина, — что если ты хочешь, чтобы тебя признали королём, ты должен быть коронован по нашим законам. А наши законы требуют, чтобы народ видел свою королеву в день её бракосочетания. Иначе брак недействителен. И твоя власть тоже.
Это был блеф. Но Грифон не знал этого. Он не знал законов Вивариума. Он знал только то, что ему рассказывали пленники. А пленники могли рассказать что угодно.
— Это правда? — спросил он, обращаясь к Мурилио, который всё ещё стоял у двери.
Мурилио пожал плечами.
— Я не знаю их законов, капитан. Но если она так говорит…
— Я говорю правду, — перебила Паулина. — Ты можешь проверить. Спроси любого из моих подданных. Спроси старейшин. Все подтвердят.
Грифон провёл ладонью по лицу. Он был раздражён, но не хотел показывать это. Он слишком долго ждал этого момента, чтобы разрушить его из-за каких-то «древних обычаев».
— Хорошо, — сказал он. — Пусть приходят. Но без оружия. И под наблюдением моих солдат. Любое нарушение, и церемония превратится в бойню.
— Они придут без оружия, — пообещала Паулина. — Им нужен мир, а не война.
— И это всё? — спросил Грифон. — Два условия?
— Есть третье, — ответила Паулина.
— Ну конечно. Куда же без третьего.
— Ты не прикоснёшься ко мне до церемонии.
В зале воцарилась тишина. Такая глубокая, что было слышно, как где-то за окном жужжит дрон.
— Что? — переспросил Грифон, и его голос стал опасным. Тихим. Как шёпот ножа, вынимаемого из ножен.
— Ты не прикоснёшься ко мне до церемонии, — повторила Паулина, и каждое слово было чётким, как удар колокола. — Я королева. Ты мой будущий муж. Я отдамся тебе, когда стану твоей женой по закону. Ни минутой раньше.
Грифон медленно поднялся с трона. Его рост в два метра, не меньше, стал особенно заметен, когда он встал и шагнул к ней. Он навис над ней, как скала.
— Ты смеешь диктовать мне, когда я могу прикоснуться к своей женщине?
— Я не твоя женщина. Пока что. Я твоя невеста. А невесты на Вивариуме неприкосновенны. Таков закон.