Страница 57 из 117
— Ох, простите! — воскликнула Талия, прижимая руку к груди. — Какая я неловкая. Позвольте я помогу убрать.
— Не стоит, — сказала Паулина, и её голос был всё таким же ровным. — Я сама.
Талия замерла. Её глаза, прищуренные, цепкие, впились в лицо Паулины. Она ждала. Она ждала реакции. Она ждала, что Паулина забудется и сделает то, что на её месте сделала бы любая вивариумка: взмах руки, щелчок пальцев, возвращающий осколки в первоначальную форму.
Паулина не сделала этого. Она наклонилась с тряпкой в руках и стала собирать осколки вручную. Медленно, методично, как самая обычная земная женщина.
— Ещё раз извините, — сказала Талия, отступая к двери. — Я, пожалуй, пойду.
— Всего доброго, — ответила Паулина, не поднимая головы. — Заходите ещё.
Колокольчик звякнул. Дверь закрылась. Паулина осталась одна.
Она выждала десять секунд. Потом поднялась на ноги и выглянула в окно. Талия уходила по улице. Прямая спина, развёрнутые плечи, шаг человека, который привык маршировать, а не гулять. Паулина смотрела на неё, пока её фигура не скрылась за углом.
Тогда она выдохнула. И выдох был долгим, прерывистым, похожим на всхлип.
Она повернулась к разбитой чашке и щёлкнула пальцами.
Осколки взмыли в воздух, как стая испуганных птиц, и закружились в вихре. Они находили друг друга, стыковались, слипались край к краю, трещина к трещине. Через секунду чашка стояла на стойке целая, без единой царапины. А кофе с пола, словно по невидимой трубочке, втянулся обратно в чашку, горячий, дымящийся, как будто ничего не случилось.
Паулина взяла чашку, поднесла к губам и сделала глоток.
Её руки дрожали.
Она села на стул за стойкой и уставилась в одну точку. Сердце колотилось в груди. Мысли скакали, как бешеные белки. Талия. Здесь. На Земле. Она нашла её. Как? Почему? Зачем?
И самое главное: она одна?
«За мной никто не пришёл. Я одна. Но я не единственная, кто знает, где ты».
Грифон. Грифон знает. Или узнает. Или уже летит сюда, рассекая пространство на своей проклятой «Гильотине».
Паулина нервно сжала чашку так. Она должна была решить, что делать. Бежать? Куда? Снова бросить всё — дом, лавку, друзей, жизнь, которую она строила одиннадцать лет? Забрать детей? Макса?
Макс. Он ничего не знает. Он думает, что она обычная женщина, которая когда-то сбежала от мужа-тирана. Как она скажет ему правду спустя столько лет? Как объяснит, что её бывший муж на самом деле космический пират с армией наёмников и флотом боевых кораблей?
Дети. Их отец программист, а не воин. Их мать владелица чайной, а не королева в изгнании. Их мир — это школа, мультики, компьютерные игры, день рождения в пиццерии, а не война за трон на далёкой планете.
Как она сможет защитить их?
Она сделала ещё глоток. Кофе был горьким и обжигающим, как реальность, которую она отказывалась принимать.
Талия ушла, но она обязательно вернётся. Или не вернётся, и это ещё хуже, потому что тогда придут другие. Грифон не оставляет незавершённых дел. Пока она жива, она угроза его власти. Единственный способ устранить эту угрозу — сделать её своей женой. Или убить.
Паулина поставила чашку на стойку. Её лицо, только что бывшее маской вежливой хозяйки, теперь стало лицом королевы. Оно стало твёрдым, холодным, решительным.
— Ну что ж, — прошептала она в пустоту, — придётся вспомнить старые привычки.
Она выпрямилась на стуле. Её пальцы легли на стойку. В лавке было тихо, и только дождь стучал по стёклам. Но внутри неё уже гремела гроза.
Одиннадцать лет мира кончились. Начиналось то, ради чего она когда-то тренировалась, к чему готовилась и от чего так долго бежала.
Война.