Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 56 из 117

Глава 28

Неожиданная гостья

В тот день всё началось как обычно.

Утром она разбудила детей, накормила завтраком, проверила домашнее задание Матвея, заплела Веронике косы, поцеловала обоих и отправила в школу. Макс уехал на работу рано. У него был дедлайн, и он обещал вернуться поздно. Паулина убрала со стола, загрузила посудомоечную машину (по-настоящему, без магии — она старалась не злоупотреблять в присутствии домашних) и отправилась в лавку.

День был будничным. До обеда зашло несколько постоянных клиентов: пенсионерка Зинаида Марковна, неизменно бравшая чёрный чай с чабрецом; студент Артём, готовившийся к экзаменам и заказывавший тройной эспрессо с пирожным; пара молодых мамочек с колясками, пивших латте и обсуждавших новости района. Паулина обслуживала всех с неизменной улыбкой, и никто не заметил бы в ней ничего необычного.

После обеда, когда в лавке наступило затишье, она отпустила помощницу Катю — молодую девушку, которую наняла год назад, чтобы не вызывать подозрений своим одиночным управлением, — и осталась одна. Катя ушла, звякнул колокольчик над дверью, и наступила тишина, нарушаемая только шорохом дождя за окном и тихой музыкой из проигрывателя.

Паулина села за стойку и открыла ноутбук. Надо было проверить счета, заказать продукты. Она погрузилась в рутину, и когда колокольчик над дверью звякнул снова, она подняла голову не сразу.

— Добрый день, — сказала она, по привычке, ещё не разглядев вошедшую. — Присаживайтесь, я сейчас подойду.

— Не торопись, — ответил женский голос. Низкий. С лёгкой хрипотцой. С акцентом, который Паулина не слышала одиннадцать лет.

Она подняла глаза.

Женщина, стоявшая у входа, была высокой и стройной. Лет сорока на вид, хотя возраст угадывался с трудом. Одета в строгий брючный костюм тёмно-серого цвета, явно дорогой, но неброский. Белая блузка. Туфли на низком каблуке. Никаких украшений. Волосы, тёмные с проседью, собраны в тугой узел на затылке. Лицо узкое, с острыми скулами и жёсткой линией рта. Глаза янтарные, с вертикальными зрачками, которые, к счастью, были скрыты обычными линзами земного производства.

Паулина смотрела на неё и не узнавала.

Нет. Узнавала. Где-то глубоко, на уровне подкорки, на уровне инстинктов, на уровне тех нейронов, которые не забывают никогда, она узнавала. Но сознание отказывалось верить. Одиннадцать лет — это слишком долго. Вивариум был сном, мифом, полузабытой легендой. А эта женщина перед ней была просто женщиной. Посетительницей. Никем.

— Что будете заказывать? — спросила Паулина, поднимаясь из-за стойки.

— Кофе. Чёрный. Крепкий. Без сахара.

— Сейчас сделаю.

Паулина прошла к кофемашине, достала чашку, поставила под носик. Пальцы двигались автоматически. Мысли — нет. Мысли буксовали. От этой женщины исходило что-то знакомое. Что-то, что не вязалось с её строгим костюмом и деловым видом. Что-то, что Паулина не могла уловить.

Она поставила чашку на стойку.

— Ваш кофе.

Женщина не прикоснулась к нему. Она стояла и смотрела на Паулину долго. Очень долго. Так смотрят, когда ищут что-то в лице, в глазах, в осанке, и в конце концов находят.

— Я и не надеялась отыскать тебя, — сказала она тихо. — Но нашла.

Паулина моргнула. Её сердце пропустило удар, но лицо осталось невозмутимым. Одиннадцать лет среди землян научили её владеть мимикой лучше, чем любая школа актёрского мастерства.

— Простите? — спросила она с вежливым недоумением. — Мы с вами знакомы?

— Знакомы, — ответила женщина. — Мы были знакомы долго. Очень долго. И теперь ты должна вернуться домой.

Паулина улыбнулась той самой улыбкой, которую она оттачивала годами. Улыбкой вежливого непонимания.

— Боюсь, вы меня с кем-то перепутали. Я здесь живу. Это мой дом. Моя лавка.

— Твоя лавка. — Женщина обвела взглядом помещение. Книжные полки. Виниловый проигрыватель. Клетчатые скатерти. — Это всё не твоё. Твоё — белые дворцы, водопады, летающие ящеры. Твоё — корона.

— Корона? — Паулина рассмеялась легко, непринуждённо, как смеются люди, услышавшие нелепую шутку. — Вы, наверное, путаете меня с кем-то из сериала. Я булочки пеку, а не королевством управляю.

— Ты — Паулина, — уверенно сказала женщина. — Сияющая Королева Вивариума. А я — Талия, твоя начальница стражи.

В лавке повисла тишина, такая густая, что её, казалось, можно было резать ножом. Паулина смотрела на женщину и продолжала улыбаться, но внутри неё рушились стены. Талия. Это была Талия. Конечно. Те же янтарные глаза. Те же острые скулы. Та же жёсткая линия рта. Но без золотых ожерелий и кольчужной юбки. Без боевого жезла. В земной одежде, с земной причёской. Другая Талия. И та же.

— Простите, — сказала Паулина, и её голос прозвучал ровно, как струна, натянутая идеально. — Я не знаю, о чём вы. Меня зовут Полина Морозова. Я владелица этой чайной. Я замужем. У меня двое детей. Я никогда не была ни на каком Вивариуме и уж тем более королевой.

Талия сузила глаза. Её зрачки, скрытые линзами, на секунду дрогнули.

— Полина или Паулина? — спросила она.

— Полина, — ответила Паулина с улыбкой, в которой было ровно столько вежливости, сколько нужно, чтобы не выглядеть грубой, но и не дать повода для продолжения разговора. — Полина Андреевна Морозова. Если хотите, могу показать паспорт.

— Не надо паспорта.

Талия взяла чашку с кофе. Подержала в руке. Не поднесла к губам.

— Я понимаю, — сказала она тихо. — Ты не хочешь признаваться. Ты боишься. За себя. За детей. За мужа.

— Я ничего не боюсь, — ответила Паулина. — Мне просто не в чем признаваться.

— За мной никто не пришёл. Я одна. — Талия поставила чашку обратно на стойку. — Но я не единственная, кто знает, где ты.

Паулина продолжала улыбаться, но внутри неё всё сжалось в ледяной ком.

— Мне жаль, что вы не нашли ту, кого искали, — сказала она. — Надеюсь, у вас всё же получится. Может, вам повторить кофе? Этот остыл. Или принести свежую выпечку? У нас сегодня отличные круассаны.

Талия долго смотрела на неё. А потом её плечи чуть опустились настолько незаметно, что никто, кроме Паулины, не заметил бы этого. Она сдалась? Или сделала вид, что сдалась?

— Кофе был хорош, — сказала она. — Спасибо.

И повернулась к выходу.

Но прежде чем уйти, она сделала то, что сделала бы любая, кто провёл жизнь в тренировках и битвах. Лёгкое, почти незаметное движение локтем. Чашка с кофе, стоявшая на краю стойки, дрогнула, покачнулась и полетела вниз.

Звон разбитого фарфора разрезал тишину, как нож.