Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 38 из 117

Глава 19

Между двух миров

Они шутили. Они смеялись. Они подкалывали друг друга с той грубоватой нежностью, которая бывает только между старыми друзьями. Димон рассказывал, как однажды перепутал клей для обоев с майонезом и испортил салат на Новый год. Серёга о том, как пытался познакомиться с девушкой в метро и случайно назвал её именем своей бывшей. Макс о том, как его кот уронил ноутбук с важным проектом, и ему пришлось всё переделывать за ночь.

Паулина слушала и улыбалась впервые за долгое время. Впервые с тех пор, как Грифон показал своё истинное лицо. Впервые с тех пор, как её мир рухнул. Она сидела в дешёвом баре, в компании трёх незнакомых мужчин, в чужой одежде, в чужом мире, и чувствовала себя… почти хорошо.

В какой-то момент Димон, изрядно захмелевший, наклонился к ней и доверительно сообщил:

— Знаешь, Паулина, ты нам нравишься. Ты странная, но в хорошем смысле. Как инопланетянин из фильма, который прилетел на Землю и пытается понять, что это за хрень тут творится.

— А что такое фильм? — осторожно спросила она.

Парни переглянулись и снова заржали. Теперь они были уверены, что она шутит.

— Фильм — это кино! — пояснил Серёга. — Ну, там, экран, актёры, попкорн. Ты что, никогда в кино не была?

— Не была.

— Офигеть! — Димон хлопнул ладонью по столу. — Макс, ты обязан сводить её в кино! Прямо завтра! Это будет свидание века! Она будет сидеть и спрашивать: «А почему люди на экране маленькие? А почему они не выходят в зал? А можно им дать вот эту шоколадку?»

Все засмеялись, включая Паулину. Она смеялась не потому, что поняла шутку, а потому, что смех этих людей был заразителен. Это был смех без злобы, без подтекста, без угрозы. Просто смех ради смеха. На Вивариуме так смеялись редко. Там смех был частью ритуала, частью соблазнения, частью политической игры. Здесь же смех был просто смехом.

Ближе к полуночи Димон и Серёга засобирались домой. Они попрощались, долго жали Паулине руку, брали с неё обещания прийти ещё, и ушли, оставив их с Максом вдвоём.

Бар постепенно пустел. Музыка стала тише. Бармен Лёха протирал стойку с видом человека, который отработал смену и хочет домой. Макс и Паулина сидели у окна, глядя на пустеющую улицу, и молчали.

— Ты удивительная, — сказал наконец Макс.

— Ты говорил это уже раз пять за вечер.

— Потому что это правда. Я никогда не встречал таких, как ты. Ты как будто с другой планеты. И я не шучу.

— Я знаю, что ты не шутишь, — ответила она. И добавила тише: — Ты даже не представляешь, насколько ты прав.

— Что?

— Ничего. Твои друзья хорошие. Особенно тот, который говорил про Мухосранск. У него добрые глаза.

— Димон? Он классный. Мы с ним с первого курса. Он вечно влипает в истории, но он надёжный.

— Надёжность — это ценность.

— Ты говоришь как училка, — усмехнулся Макс. — Или как философ.

— Или как женщина, которая многое потеряла и научилась ценить то, что остаётся.

Он не стал расспрашивать дальше. Он чувствовал, что за этими словами стоит что-то большое и тёмное, но у него хватило такта не лезть в душу. Вместо этого он просто взял её руку и легонько сжал.

— Я не знаю, что у тебя там случилось, — сказал он. — Но если я могу помочь, поверь, я помогу. Чем угодно. Правда.

Паулина посмотрела на него долгим взглядом. Его лицо было открытым, простым, без той хищной расчётливости, которую она так часто видела в мужских лицах. Он не был воином. Он не был правителем. Он был просто человеком. И в этом была его сила.

— Спасибо тебе, Макс. Сегодня ты не просто скрасил мой вечер, а, можно сказать, спас меня. Принял. Обогрел. Угостил.

Они ещё посидели немного, а потом бар окончательно закрылся. Они вышли на улицу, в холодную ночь, и Макс накинул ей на плечи свою куртку. Она не отказалась.

Так закончился её первый вечер на Земле.

А где-то далеко, в другой галактике, на разорённой планете Вивариум, капитан Грифон стоял на балконе захваченного дворца и смотрел в небо. Его лицо было мрачным. Его люди обыскали каждый тоннель, каждый лабиринт, каждую щель, но не нашли ни следа королевы. Она исчезла. Растворилась. Буквально провалилась сквозь реальность.

Рядом с ним стояла Талия. Её раны были перевязаны, но лицо оставалось таким же холодным и непроницаемым, как всегда.

— Ты знала, что у неё есть доступ к технологии перемещения? — спросил Грифон, не оборачиваясь.

— Нет, — ответила Талия.

— Ты знала, что тот узник — путешественник по мирам?

— Да. Я докладывала вам об этом вчера.

— Но я не воспринял это всерьёз. — Грифон сжал перила. — Это моя ошибка. Я недооценил её.

— Вы недооценили всех нас, капитан, — сказала Талия. — Но теперь это неважно. Что вы намерены делать?

Грифон обернулся. Его глаза, голубые и холодные, смотрели на неё с новым выражением, смесью уважения и угрозы.

— Я намерен править этой планетой. Восстановить её. Сделать такой же прекрасной, какой она была до всего этого хаоса. А потом я хочу найти Паулину. Где бы она ни пряталась. Она нужна мне, как символ власти.

— Вы думаете, она вернётся?

— Я думаю, что вселенная не настолько велика, чтобы в ней можно было спрятаться от меня. Тем более у нас есть тот, кто помог ей улизнуть. И устройство перемещения. Как только он придёт в себя, я хочу чтобы он показал как пользоваться устройством.

Он снова повернулся к небу. Звёзды мерцали над Вивариумом, равнодушные, далёкие, вечные.

А где-то среди этих звёзд, на планете под названием Земля, его королева сидела на скамейке в ночном парке, завернувшись в чужую куртку, и смотрела на незнакомое небо. Звёзды здесь были другими. Созвездия складывались в чужие, непонятные фигуры. Но светили они так же ярко.

— Я справлюсь, — прошептала она. — Я справлюсь.

И теперь, пощупав этот новый мир лично, она верила, что сможет влиться в него полностью.