Планета секса

— Ты знаешь, где Паулина. Ты её главный страж. Ты знаешь все входы и выходы. Ты знаешь тоннели, лабиринты, убежища. Скажи мне, где она.

Молчание.

Грифон вздохнул. Он выпрямился и прошёлся по комнате, заложив руки за спину. Его сапоги оставляли кровавые следы на плитах.

— Посмотри вокруг, Талия. Посмотри в окно, если сможешь встать. Твой мир пал. Вивариум больше не существует. То, что было раем, стало кладбищем. Ты это знаешь. Ты умна. Ты всегда была умнее своей королевы.

— Я не умнее, — ответила Талия. — Я преданнее.

— Преданность — это прекрасно. Но преданность мёртвому королевству — это глупость. Паулина проиграла. Она не сможет восстановить то, что разрушено. Она не сможет защитить то, что осталось. А вот я смогу.

Талия наконец повернула голову и посмотрела на него. Её глаз, заплывший, но всё ещё сохранивший свой янтарный блеск, впился в его лицо.

— Ты разрушил этот мир, Грифон. Ты. Ты говоришь о восстановлении, но это ты всё сжёг. Ты пришёл как гость, а вёл себя как чума.

— Я хотел другого, — признал он. — Я хотел жениться на ней. Хотел быть королём, а не завоевателем. Она отказала мне. Она сама выбрала войну.

— Ты выбрал войну, когда навёл пушки на нашу планету.

Грифон остановился. Он провёл ладонью по лицу. Это был жест усталого человека, который ведёт бесконечный спор с женой.

— Ну хорошо. Допустим. Мы оба выбрали войну. Но война кончена. Победитель я. И теперь я предлагаю тебе мир.

Он повернулся к своим офицерам, столпившимся у двери, и сделал жест, приказывающий им выйти. Гвоздь, Бородавка и остальные неохотно покинули комнату. Пираты на полу, стонущие от ран, тоже были вынесены. В караульном помещении остались только Грифон и Талия.

— Слушай меня внимательно, — заговорил Грифон. Его голос стал другим. Мягче. Интимнее. Это был голос не капитана, а искусителя. — Вивариум пал. Остатки сопротивления угаснут если не сегодня, так завтра точно. Твои воительницы мертвы или разбежались. Твои ящеры перебиты. Твоя магия бессильна против моей артиллерии. Это факт.

Талия молчала, но её зрачки расширились, и это верный признак того, что она слушает и анализирует.

— Но я не хочу править пеплом, — продолжил он. — Мне нужен порядок. Мне нужна структура. Мне нужен кто-то, кто знает этот мир, кто знает его жителей, кто сможет восстановить то, что было разрушено. Кто-то, кому они доверяют.

Он снова присел перед ней и заглянул ей прямо в глаза.

— Ты знаешь, к чему я веду.

— Ты предлагаешь мне предать королеву?

— Я предлагаю тебе спасти то, что осталось. Я предлагаю тебе должность второго человека на этой планете. После меня и Паулины, разумеется.

Талия издала звук, похожий на смех, сухой, горький, как пепел.

— Паулины, говоришь? Ты всё ещё веришь, что она выйдет за тебя? После того, что ты устроил?

— Она выйдет. — Голос Грифона стал твёрдым. — Я найду её. Рано или поздно. И она выйдет. Добровольно или принудительно — это уже детали. Я стану её мужем и королём. Она останется королевой. Ты станешь моим наместником, моим главным генералом, советником по внутренним делам. Ты будешь править вместе с нами.

— Править пеплом, — повторила она его же слова.

— Пеплом, который ты поможешь превратить обратно в рай. Ты знаешь этот мир. Ты знаешь его законы. Его магию. Его обычаи. Я вот не знаю. Мои люди тоже не знают. Мы можем убивать, но мы не можем управлять. По крайней мере, не так хорошо, как ты.

Талия опустила голову. Её плечи, расправленные и гордые даже в плену, чуть дрогнули. В её сознании шла борьба, та самая, которую Грифон наблюдал сотни раз. Борьба между гордостью и выживанием. Между верностью и прагматизмом.

— Я не предам её, — прошептала Талия.

— Тебе и не придётся. Ты не будешь предавать. Ты будешь служить ей. Просто… по-новому. Подумай, Талия. Что ждёт Вивариум, если ты откажешься? Анархия. Голод. Продолжение бойни до полного истребления. Мои люди устали. Они хотят отдыха, а не бесконечной зачистки. Я дам им отдых. Но для этого мне нужен порядок. А для порядка мне нужна ты.

Он положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, но не отдёрнулась.

— И ещё одно, — добавил он тише. — Если бы не я, сюда пришли бы другие. Ты думаешь, ваша планета могла вечно прятаться от галактики? Рано или поздно вас бы нашли. Империя. Коалиция. Пиратские кланы покрупнее моего. Ты знаешь, что они сделали бы с вашим миром? То же, что и я, но хуже. Они бы не предлагали вам мир. Они бы просто вырезали всех и построили здесь свои заводы. Я же хочу сохранить Вивариум. Сохранить его суть. Я люблю эту планету. Я люблю её женщин. Я хочу, чтобы она процветала, но уже под моей защитой.

Талия подняла голову и посмотрела ему в лицо. Долго. Внимательно. Она искала в его глазах ложь, и не находила. Или находила, но понимала, что эта ложь лучше, чем правда их нынешнего положения.

— Если ты обманешь меня… — начала она.

— Я не обману. Я даю тебе слово. Слово капитана Грифона. А моё слово, при всех моих недостатках, я держу.

Талия закрыла единственный зрячий глаз. Её губы, разбитые и окровавленные, прошептали что-то, то ли молитву, то ли проклятие, то ли согласие. А когда она открыла глаз снова, в нём уже не было прежнего огня. Оставался только холодный расчёт воина, который понял, что битва проиграна и пришло время менять стратегию.

— Лабиринт под Восточной башней, — сказала она тихо. — Третий уровень. Там есть бункер, о котором знают только члены королевской семьи и начальник стражи. Она там.

Грифон улыбнулся. Улыбка его была широкой, почти отцовской.

— Вот видишь? Мы можем работать вместе.

Он поднялся и направился к двери. У выхода он обернулся.

— Твои кандалы снимут. Твои раны залечат. Ты будешь присутствовать при нашей встрече с королевой. Ты сама объяснишь ей, что этот путь единственный.

И он вышел, оставив Талию одну в окровавленной комнате. Она сидела, привалившись затылком к холодному камню, и её разбитые губы беззвучно шевелились, складываясь в слова, которые никто не мог услышать.

«Прости меня, Сияющая. Прости».