Страница 26 из 117
Глава 13
Шанс на побег
В то самое время, когда Талия соглашалась на сделку с дьяволом, Паулина находилась глубоко под землёй, в лабиринте тоннелей, которые она сама приказала вырыть десять лет назад на случай вторжения. Тогда это казалось игрой, паранойей, данью традиции. Теперь это было её единственное убежище.
Тоннели были узкими и тёмными. Магические светильники работали с перебоями, потому что магия планеты, раненой и истекающей кровью, ослабевала. Паулина шла, вытянув руки вперёд, нащупывая путь во мраке. Её газовое платье давно превратилось в лохмотья, и она была практически обнажена, если не считать остатков ткани, прилипших к бёдрам и груди. Её кожа, ещё вчера сиявшая золотом, была покрыта пылью, сажей и мелкими порезами. Королева планеты удовольствий превратилась в беглянку, каких на Вивариуме не было никогда.
Она шла на звук. Где-то впереди, в темноте, кто-то плакал.
Плач был тонким, детским, и в то же время не детским. Так плачут не от боли, а от отчаяния. От понимания, что всё кончено. Паулина узнала этот плач. Она слышала его много раз от служанок, которые потеряли возлюбленных, от матерей, потерявших детей, от жриц, потерявших веру. Это был плач существа, которое осознало свою смертность.
— Кто здесь? — спросила она, и её голос эхом разнёсся по тоннелю.
Плач прервался. Наступила тишина, нарушаемая только капаньем воды где-то вдалеке. Потом из темноты донёсся дрожащий голос:
— Ваше… Ваше Сиятельство?
— Лирея? — узнала Паулина.
Из бокового хода выбралась фигура. Маленькая, скрюченная, дрожащая. Та самая служанка, что вчера носила еду пленному чужаку. Та самая, чья грудь была острой и подростковой, а глаза широко распахнутыми в мир. Теперь эти глаза были красными от слёз, а лицо перепачкано грязью и запёкшейся кровью, чужой, как надеялась Паулина.
— Сияющая! — выдохнула Лирея, падая на колени. — Вы живы! Слава Свету, вы живы!
— Встань. Сейчас не время для коленопреклонений.
Паулина помогла девушке подняться. Лирея дрожала всем телом, и её кожа была ледяной, несмотря на духоту подземелья. На ней не было ничего, кроме тонкой цепочки на талии, которая теперь болталась, как насмешка над их прошлой жизнью.
— Что ты тут делаешь? — спросила Паулина. — Почему не с остальными?
— Я… я потерялась. Я бежала, когда началась стрельба. Меня отбросило взрывом. Я поползла в первый попавшийся тоннель. Остальные… Я не знаю, живы ли они.
— Что происходит на поверхности? Ты видела?
Лирея зарыдала с новой силой. Её тело содрогалось, и слова вылетали между всхлипами, сбивчивые, спутанные, но жутко детальные.
— Там всё горит, Сияющая. Рынок, термы, сады. Всё горит. Я видела… я видела, как упала колесница госпожи Флоры. Её голова… Свет милостивый, её голова… она лежала в фонтане, и вода была красной. Я видела, как десантники стреляли в толпу на площади. Там были дети, Сияющая. Они стреляли в детей. Один мальчик бежал, а его… его просто испарило. Ничего не осталось. Только пятно на камне. Я видела жрицу из храма, она пыталась закрыть раненых щитом, но щит лопнул, и её разорвало на куски. Её руки… они упали отдельно. Я наступила на одну. Я наступила на её руку!
Паулина прижала девушку к себе. Её собственные глаза были сухи, но внутри, под сердцем, что-то обрывалось и падало в бездну.
— Город захвачен полностью? — спросила она, когда рыдания стихли.
— Да. И не только город. Говорят… говорят, что корабли атаковали другие города. Они везде. Их дроны кружат над каждым посёлком. Наши пытаются отбиваться, но у них нет шансов. У них нет…
Лирея замолчала, но Паулина знала, какое слово должно быть следующим.
«Шансов».
Эпоха правления её семьи закончилась. Династия, насчитывавшая двенадцать поколений, оборвалась на ней, Паулине, королеве, которая предпочла гордость безопасности. Она думала, что её мир неприступен. Она думала, что магия защитит их от любой угрозы. Она ошиблась. И цена этой ошибки теперь измерялась не золотом и не годами. Она измерялась трупами.
Паулина опустилась на корточки. Её спина прижалась к холодной стене тоннеля. Она не плакала и не кричала. Она просто сидела, глядя в темноту, и в её сознании прокручивались образы. Тронный зал. Корона, которую она носила с такой гордостью. Парады. Пиршества. Ласки любовников. Смех подданных. Всё это было, и всё это кончилось.
Теперь она никто. Беглая королева поверженного королевства. Её убьют. Или того хуже — сделают рабыней. Наденут ошейник, как на тех мужчин, которых вчера продавали на рынке. Заставят прислуживать пиратам. Насиловать. Унижать. Она слишком хорошо представляла себе эту участь, потому что сама, пусть и с лёгкой брезгливостью, наблюдала за работорговлей.
— Ну уж нет, — сказала она вслух. — Я не стану их игрушкой.
Лирея, сидевшая рядом, подняла заплаканные глаза.
— Сияющая?
— Я не умру здесь. И рабыней не стану.
— Но… что вы можете сделать? Бежать некуда. Вся планета под их контролем. Корабли на орбите. Дроны в небе. Нам некуда бежать.
И тогда в сознании Паулины, словно искра во тьме, вспыхнула мысль. Сумасшедшая. Невозможная. Единственная.
— Чужак, — прошептала она. — Герман.
— Что? — не поняла Лирея.
— Чужак, которому ты носила еду. Он говорил, что путешествует по мирам. Что у него есть устройство для перемещения. Алхимики подтвердили, что его вещи не с этого света. Их технология им непонятна. Это шанс. Это наш шанс.
— Но… он скован. И он в темнице. И даже если его устройство работает, с какой стати он станет помогать вам? Вы же приказали бросить его в подземелье!
Паулина поднялась. В её глазах, ещё минуту назад пустых и мёртвых, снова загорелся огонь. Огонь отчаяния? Возможно. Но и огонь надежды.
— Ты принесла ему еду и говорила с ним. Как он реагировал? Он был зол? Обижен?
— Нет… он был… грустным. И любопытным. Он спрашивал, что происходит снаружи. Он казался одиноким.
— Одинокий человек, попавший в чужой мир и брошенный в темницу. И тут к нему приходит королева этого мира и предлагает свободу в обмен на побег. Как ты думаешь, он откажется?
Лирея не знала ответа. Но она знала, что спорить с королевой бесполезно.
— Я провожу вас до темницы, — сказала она. — Я знаю путь. Там есть обходные коридоры, о которых даже стража не знает.
— Тогда не будем медлить.