Планета секса

Глава 10

Геометрия насилия

Небо над Вивариумом, ещё час назад бывшее акварельным этюдом в розовых и золотых тонах, превратилось в операционную. Хирургически-серые корабли, висевшие на орбите, развернули орудийные порты, и теперь их жерла смотрели вниз с тем же равнодушием, с каким патологоанатом смотрит на вскрытую грудную клетку. Солнце, пытавшееся пробиться сквозь эту новую реальность, преломлялось в их бронированных боках, распадаясь на спектр грязных, болезненных оттенков. Не акварель. Вскрытие.

Сигнал тревоги, разбудивший Паулину, теперь ревел не только из магических сирен, встроенных в стены зданий. Он, казалось, исходил от самой земли, от каждого камня мостовой, от каждого дерева, чьи листья начинали дрожать в унисон с этим воем. Частота его была подобрана так, чтобы проникать в кости, в зубы, в спинной мозг. Это был крик планеты, которой делали больно.

Торговцы, ещё вчера раскладывавшие свои товары с улыбками и грязными шутками, теперь сворачивали лавки с лихорадочной поспешностью. Консервы, ткани, безделушки — всё сгребалось в ящики, заколачивалось, грузилось на антигравитационные тележки. Но это была не эвакуация в привычном смысле. Это было освобождение плацдарма. Лавки сворачивались не для того, чтобы убраться восвояси. Они сворачивались, чтобы освободить место для стрельбы.

— Шевелитесь, мать вашу! — орал Мурилио, старый компаньон Грифона, швыряя тюки с тканями в грузовой отсек. — Через десять минут здесь будет огневой рубеж! Кто не успеет, тот останется без прибыли!

Никто не хотел остаться без прибыли. Пираты, притворявшиеся купцами, сбрасывали маски быстрее, чем змеи сбрасывают старую кожу. Теперь это были не продавцы, а бойцы штурмовых групп, и каждый ствол, который они извлекали из ящиков, был аргументом в споре, которого ещё не случилось.

Над городом начали появляться дроны. Они вылетали из трюмов челноков, словно осы из разворошённого гнезда: металлические, угловатые, с хищными сенсорными блоками, заменявшими им головы. Каждый дрон нёс под брюхом заряд, способный испепелить каменный дом. Они кружили, жужжа, и их жужжание накладывалось на вой сирен, создавая симфонию ужаса. Они патрулировали. Они искали. Они ждали приказа.

Первыми, кто принял бой, были магические стражи. Это были те самые женщины, которых Герман в первый день принял за сексуальных амазонок. Только теперь они не патрулировали улицы с ленивой грацией. Теперь они действовали. Из подземных конюшен, скрытых под мраморными площадями, они вывели ящеров. Летающих ящеров.

Эти существа были столь же прекрасны, сколь и ужасны. Их чешуя переливалась всеми оттенками изумруда и сапфира. Их крылья, кожистые, натянутые на костяные дуги, были размахом с рыбацкую лодку. Их глаза, вертикальные, с золотыми радужками, не знали страха, а только голод. И они взлетели.

Два десятка ящеров, управляемых обнажёнными наездницами, взмыли в небо единым рывком. Наездницы были без доспехов, ибо доспехи замедляли. Их единственным оружием были магические жезлы, светившиеся алым и оранжевым, и связь с ящерами, которая была не просто телепатией, а чем-то более глубоким, почти сексуальным. Ящер и всадница чувствовали друг друга, как любовники. Когда ящеру было больно, всадница кричала. Когда всадница впадала в ярость, ящер плевался огнём.

— Держать строй! — крикнула командир эскадрильи, женщина по имени Аэлла, чьё тело было покрыто ритуальными шрамами гордости. Её груди, обнажённые, с сосками, пронзёнными костяными иглами, рассекали воздух. Она направила своего ящера прямо на группу дронов.

Дроны отреагировали мгновенно. Их сенсоры засекли приближающуюся биомассу и выдали целеуказание. Первый залп был плазменный, сине-белый, с температурой в десять тысяч градусов. Он ударил по крайнему ящеру слева.

Попадание было прямым. Ящер и всадница исчезли в вспышке света, которая на секунду затмила солнце. Когда свет погас, от них остался только дым, жирный чёрный дым, и мелкий дождь из пепла, который медленно посыпался на крыши внизу. Ни костей, ни чешуи, ни даже крика. Просто отсутствие.

Аэлла закричала не от страха, а от ярости. Она направила жезл на ближайший дрон и выбросила из него сгусток чистой магической энергии. Сгусток попал в цель, и дрон взорвался фейерверком искр и оплавленного металла. Остальные ящеры последовали её примеру. Небо расцвело магическими вспышками: алые, зелёные, фиолетовые. Они сталкивались с плазменными лучами, создавая картину, достойную кисти безумного абстракциониста.

Но дронов было больше. Гораздо больше. На одного уничтоженного приходило три новых. Они маневрировали, заходили с флангов, использовали примитивные, но смертоносные алгоритмы роевого интеллекта.

Ещё один ящер получил заряд в крыло. Кожистая перепонка вспыхнула, и ящер, воя от боли, закрутился в штопоре. Наездница, девочка лет шестнадцати, не удержалась и сорвалась с седла. Земля была в трёхстах метрах внизу. Её падение длилось четыре секунды. Она не кричала то ли от шока, то ли от гордости. Тело ударилось о мраморную мостовую с влажным, хрустящим звуком, который слышали даже те, кто прятался в домах.

На земле тоже разворачивался ад. Стихийные очаги сопротивления вспыхивали, как бензиновые лужи от одной искры. Жители, ещё вчера занятые исключительно удовольствиями, теперь хватали всё, что могло служить оружием. Арбалеты, луки, копья, магические амулеты, доставшиеся от прабабок. Кто-то пытался сбить дронов стрелами. Кто-то заклинаниями. Кто-то просто стоял посреди улицы и выкрикивал проклятия, и это тоже было оружием, потому что на Вивариуме слова имели вес.

Старуха, имени которой никто не знал, одна из тех, кто помнил ещё время Великой Сушки, вышла на балкон своего дома с арбалетом в руках. Арбалет был старым, но ухоженным. Она навела его на дрон, круживший над фонтаном. Выстрелила. Болт, утяжелённый магическим наконечником, пробил обшивку дрона. Машина качнулась, задымилась… и ответила. Плазменный луч ударил в балкон, испарив и старуху, и арбалет, и половину дома. Фасад рухнул, подняв облако пыли и щебня. Соседи, видевшие это, закричали. Кто-то побежал к развалинам, но опоздал. Старуха, ставшая первой наземной жертвой, исчезла так же бесследно, как и всадница на ящере.