Планета секса

Глава 7

Предложение руки и сердца

А пир тем временем подходил к логическому завершению. Танец окончился. Служанки унесли последние блюда. Гости разбредались по отведённым им покоям, уводя с собой по две, по три местных красавицы. Грифон остался с Паулиной наедине.

Он смотрел на неё долгим взглядом, в котором читалось всё: желание, расчёт, надежда и что-то ещё, тёмное, что он прятал глубоко внутри.

— Твой пир великолепен, королева, — произнёс он. — Но я помню, что этикет Вивариума предписывает нечто большее, чем просто еду и танцы.

— Ты о чём? — Паулина притворно изогнула бровь.

— О том, что гость и хозяйка должны уединиться. Традиция. Ты сама мне о ней рассказывала, когда я был здесь в первый раз.

— Ах, это, — она улыбнулась, и улыбка её была улыбкой кошки, играющей с мӹшью. — Ты прав. Традиция. Что ж, капитан, не смею нарушать.

Она поднялась со своего ложа и, взяв его за руку, повела за собой. Они прошли через анфиладу комнат, мимо стражи, которая молча расступалась перед ними, и вошли в личные покои королевы.

Покои Паулины были алтарём, посвящённым культу её тела. Огромное круглое ложе в центре комнаты, застеленное простынями из живого шёлка, который переливался и дышал. В изголовье находился фонтанчик, из которого била ароматизированная вода, наполняя воздух запахом роз и пачули. Зеркала на потолке были живые, магические. Они показывали не просто отражение, а идеализированную версию происходящего, словно порнография в реальном времени. В углу стоял низкий столик с кувшином вина и двумя кубками. И свечи. Десятки свечей, пламя которых горело разными цветами: розовым, золотым, синим.

Грифон остановился у порога, впитывая эту картину.

— Каждый раз, когда я вхожу сюда, я чувствую себя варваром, ворвавшимся в храм, — сказал он.

— Ты и есть варвар, — ответила Паулина, подходя к столику и наливая вино. — Но это не значит, что тебе здесь не рады.

Она протянула ему кубок. Их пальцы соприкоснулись. Искра. Не магическая, а самая обычная, электрическая, пробежала между ними. Грифон отпил глоток, не отрывая от неё глаз.

— Я думал о том, как прошёл день, — начал он, ставя кубок. — Ты великолепна, Паулина. Твой народ счастлив. Твоя власть крепка. Но ты одинока.

— Одинока? — она рассмеялась. — У меня тысячи подданных, готовых исполнить любое моё желание.

— Это не то. Ты знаешь, о чём я. Настоящая близость. Партнёр. Тот, кто будет рядом не как слуга, а как равный.

Он подошёл к ней вплотную. Его большие, грубые ладони легли на её плечи. Он гладил её кожу, ощущая под пальцами шёлк и тепло. Паулина не отстранилась. Она позволяла.

— Ты говоришь так, будто предлагаешь себя в партнёры, — прошептала она.

— А если и так?

— Грифон, мы это уже обсуждали. Ты космический скиталец. Я же королева. Моя планета не принимает эмигрантов. Это закон.

— Законы можно менять.

— Этот закон — основа нашего выживания. Вивариум остаётся раем именно потому, что мы в него никого не пускаем. Ты же исключение, капитан. Но только как гость.

Его руки скользнули ниже, с плеч на спину, поглаживая позвоночник. Он наклонился и поцеловал её в шею, туда, где бился пульс.

— Я устал бороздить космос, — произнёс он между поцелуями. — Мои люди устали. Мы ищем тихую гавань. Место, где можно бросить якорь и забыть о войне. Твой мир, знаешь ли, единственное место во вселенной, где я почувствовал покой.

— Покой? — она отстранилась, заглядывая ему в глаза. — Или похоть?

— Одно не исключает другого.

Она сдалась. Или сделала вид, что сдалась. Её тело прижалось к нему. Её губы нашли его губы. Поцелуй был долгим и глубоким. Грифон подхватил её на руки и понёс к ложу. Простыни зашелестели, принимая их тела.

То, что последовало дальше, было не любовью в обычном понимании. Это был бой. Схватка двух воль, двух сильных личностей, каждая из которых привыкла доминировать. Грифон был груб ровно так, как она любила. Его руки сжимали её бёдра, оставляя следы. Его рот терзал её соски, заставляя её выгибаться и стонать. Она отвечала тем же: её ногти царапали его спину, оставляя красные борозды. Они катались по ложу, меняя позиции, и в какой-то момент она оказалась сверху, насаживаясь на него с силой и ритмом, которые заставили его застонать.

— Ты дикая, — прохрипел он.

— А ты думал, что укротил меня?

Она двигалась, и её тело, освещённое разноцветным пламенем свечей, казалось отлитым из жидкого золота. Её груди подпрыгивали. Её губы были искус̆аны. Её глаза горели. Грифон схватил её за талию и перевернул, оказавшись сверху. Теперь он задавал ритм, резкий, глубокий, почти жестокий.

— Кончи для меня, — прорычал он ей в ухо. — Сейчас.

И она кончила, вскрикнув так, что её голос эхом разнёсся по покоям. Он последовал за ней секундой позже, излившись внутрь с силой, которая сотрясла всё его тело. Они замерли, тяжело дыша, сплетённые в клубок влажной, разгорячённой плоти.

Когда дыхание восстановилось, они лежали рядом, глядя в потолок, где магические зеркала показывали их отражения, которые казались идеализированные, прекрасные, молодые. Грифон первым нарушил молчание.

— Выходи за меня.

Паулина повернула голову. Её лицо было спокойно, но в глазах мелькнуло что-то острое.

— Что?

— Выходи за меня замуж. Стань моей женой. Мы объединим наши силы. Твоя магия, моя армада. Мы будем непобедимы. И я останусь здесь навсегда. Как твой муж. Как твой защитник.

— Защитник? — она села на ложе, и простыня сползла с её груди. — У меня есть Талия. У меня есть армия. У меня есть магия. От кого ты собрался меня защищать?

— От всего внешнего космоса. Ты даже не представляешь, что там творится. Галактическая Коалиция расширяется. Рабовладельческие империи ищут новые колонии. Твой рай — лакомый кусок для любого завоевателя.

— И ты предлагаешь мне пустить завоевателя внутрь, чтобы он защищал меня от других завоевателей? — её голос стал холодным. — Это не предложение, Грифон. Это ультиматум в бархатной упаковке.

— Я не завоеватель. Я твой гость. Твой друг. Твой…

— Мой кто? Любовник? На Вивариуме у королевы может быть тысяча любовников. Это не даёт им права на трон.

Грифон тоже сел. Его лицо помрачнело.

— Ты отказываешь мне?

— Я отказываюсь от брака. Это другое. Брак — это оковы. Я не ношу оков, ни железных, ни золотых.

Она поднялась с ложа и накинула лёгкий халат, лежавший в изножье. Движения её были резкими.

— Я устала, капитан. Мне нужно отдохнуть.

— Но…

— Разговор окончен.