Планета секса

Глава 6

Герман в заточении

Именно в этот момент, когда музыка достигла особенно чувственного крещендо, а танцовщицы замерли в позе, напоминавшей многофигурную скульптуру лесбийской любви, Паулина жестом подозвала к себе Талию.

— Сядь рядом, — приказала она.

Талия опустилась на край королевского ложа, подобрав свою юбку-сетку. Грифон тактично отвернулся, делая вид, что любуется танцовщицами.

— Что тот чужак? — спросила Паулина тихо, почти шёпотом. — Путешественник по мирам. Как его имя?

— Герман, — ответила Талия. — Он всё ещё в подземелье. Мои люди обыскали его вещи. У него действительно есть устройства, природу которых наши алхимики не могут определить. Они не магические, но и не механические в привычном смысле. Что-то среднее.

— Он опасен?

— Он напуган. Он не воин. Скорее учёный. Но его знания могут быть опасны, если попадут не в те руки.

Паулина задумалась. Её пальцы рассеянно гладили серебристый мех шкуры, на которой она возлежала.

— Сегодня праздник, Талия. В такой день даже пленники должны чувствовать себя людьми. Распорядись, чтобы ему отнесли еды с нашего стола. Хорошей еды. И вина. И передай ему, что его судьбу решат завтра.

Талия удивлённо приподняла бровь, но спорить не стала.

— Будет исполнено, Сияющая.

— И ещё, — Паулина задержала её за запястье. — Проследи, чтобы к нему пошла самая молоденькая из служанок. Не из тех, кто обслуживает пир, а новенькая. У них взгляд ещё не замыленный. Мне нужно знать, как он отреагирует. Это своего рода проверка.

— Проверка на что?

— На человечность.

Талия кивнула и растворилась в полумраке зала. Паулина вновь повернулась к Грифону, который уже перестал притворяться, что не слушал.

— У тебя проблемы с пленниками? — спросил он.

— Скорее с любопытством, — ответила она. — Но это не касается нашего вечера.

Талия между тем спустилась по узкой винтовой лестнице, ведущей в подземелье. Там, в караульном помещении, она нашла ту, кого искала. Девушку звали Лирея. Ей было едва ли восемнадцать, и она поступила на службу во дворец всего месяц назад. Её тело ещё носило подростковую угловатость: небольшая грудь с острыми сосками, длинные стройные ноги, детское выражение лица, которое она пыталась скрыть под маской серьёзности. Она была из тех, кого на Вивариуме называли «бутонами» — ещё не распустившимися цветами, которых не допускали к серьёзным ритуалам, но уже приучали к обязанностям.

— Лирея, — обратилась к ней Талия, — возьми поднос с едой и вином из кухни. Лучшие куски. И отнеси в камеру номер четыре. Там сидит чужак. Мужчина.

— Мужчина? — глаза девушки расширились. Она ещё никогда не оставалась наедине с мужчиной-чужаком.

— Он скован и не опасен. Просто отдай ему еду и ответь на его вопросы, если они будут. Только не говори лишнего. Всё понятно?

— Да, госпожа Талия.

Через четверть часа Лирея, нагруженная подносом, спускалась в подземелье. Её сердце колотилось, а соски предательски напряглись от волнения. Она слышала о чужаках, но никогда не видела их вблизи. Говорили, что они пахнут иначе. Что у них странная одежда. Что они не знают законов удовольствия.

Камера номер четыре была сырой и тёмной, но Лирея зажгла магический светильник у входа, и пространство озарилось мягким жёлтым светом. Герман, сидевший в углу на охапке соломы, зажмурился от неожиданной яркости. Когда он открыл глаза, перед ним стояла она.

Девушка была нага, если не считать тонкой цепочки на талии и сандалий. Её кожа, светло-оливковая, казалась почти прозрачной в свете светильника. Тёмные волосы, собранные в простой хвост, открывали длинную шею и маленькие уши. Она держала поднос обеими руками перед собой, словно щит, и смотрела на него с тем же любопытством, с каким он смотрел на неё.

— Меня зовут Лирея, — произнесла она мелодичным голосом. — Я принесла вам еду. По приказу королевы.

Герман медленно поднялся. Кандалы звякнули.

— Королевы? — переспросил он хрипло. — Она вспомнила обо мне?

— Да. Сегодня праздник. Прибыла армада капитана Грифона. Королева сказала, что в такой день даже пленники должны чувствовать себя людьми.

Она поставила поднос на каменный пол и подтолкнула его к Герману. На подносе лежали ломти запечённого мяса, фрукты, хлеб и кувшин с вином. Герман жадно схватил кусок хлеба.

— Армада Грифона? — проговорил он с набитым ртом. — Космические корабли? Торговцы?

— Да. Они прилетают раз в несколько циклов. Это единственная связь Вивариума с другими мирами. Для нас это большой праздник. Все города ликуют. Торговцы развернули свои лавки. Они продают удивительные вещи. И рабов. Мужчин-рабов. Многие женщины очень рады.

Герман слушал, и его мозг учёного работал с лихорадочной скоростью. Армада. Торговля. Рабы. Это было больше, чем просто праздник. Это была нить, связующая Вивариум с большим космосом. Если бы он мог выбраться отсюда, если бы он мог поговорить с этими торговцами…

— Лирея, — сказал он, стараясь говорить спокойно, — ты не знаешь, что решили насчёт меня? Меня убьют? Отпустят?

Девушка смутилась. Её щёки порозовели.

— Я не знаю, господин. Я всего лишь служанка. Моё дело — принести еду. Госпожа Талия сказала, что вашу судьбу решат завтра.

— Завтра, — повторил Герман. — Всегда завтра.

Лирея попятилась к выходу. Ей было неуютно в этой камере, наедине со скованным мужчиной, который смотрел на неё не так, как смотрели мужчины Вивариума. Не с сытым спокойствием, а с голодом, но не плотским. Наверное, с голодом узника, который видит в ней не женщину, а окно.

— Мне пора идти, — сказала она.

— Подожди. Спасибо тебе. За еду. За то, что рассказала.

— Да благословит вас Свет, господин.

Она ушла, и дверь захлопнулась. Свет погас. Герман остался один в темноте, но теперь у него была еда и информация. Он ел и слушал. Сквозь толщу камня до него доносились отголоски музыки, смех, чьи-то стоны. Пир продолжался. Там, наверху, жизнь била ключом, и он, учёный, путешественник по мирам, был отрезан от неё стеной непонимания. Впервые за долгое время он пожалел, что не умеет проходить сквозь стены.