Планета секса

Они шли уже больше часа, и за это время тоннель несколько раз раздваивался, но Макс интуитивно выбирал правильный путь. Может быть, ему помогала сама планета, а может быть, просто везение. И вот теперь, когда силы были на исходе, когда мышцы дрожали от напряжения, а лёгкие горели от нехватки кислорода, впереди наконец показался свет. Настоящий, живой, солнечный свет.

— Выход! — крикнул Макс. — Я вижу выход!

Они ускорились, почти побежали, забыв про усталость. Кристалл, пульсировавший в их руках, стал светиться ярче, будто чувствовал близость солнца. Ещё немного, и они выберутся на поверхность. Ещё немного, и всё закончится.

Но на выходе из тоннеля их ждали.

Отряд из пяти солдат в полном боевом облачении. Стояли у подножия лестницы, ведущей на поверхность. Они заметили свет кристалла и уже вскидывали бластеры.

— Ложись! — крикнул Макс, бросая кристалл на землю и хватаясь за автомат.

Он выстрелил первым, не целясь, просто в сторону врага. Солдаты открыли ответный огонь. Плазменные заряды ударили в стены тоннеля, выбивая из камня искры и крошку. Герман, который пытался укрыться за выступом скалы, вдруг вскрикнул и схватился за бок. Между его пальцами, прижатыми к телу, проступила кровь.

— Герман!

— Я в порядке! — прохрипел учёный. — Продолжай!

Макс продолжал. Он стрелял, перебегал, снова стрелял. Он не был солдатом, но за последние часы он научился главному: выживать. И убивать. Когда автомат опустел, последний из солдат лежал на земле. Тишина.

— Герман! — Макс бросился к учёному. — Покажи рану.

— Пустяки, — ответил Герман, но его лицо было бледным, а дыхание прерывистым. — Задело ребро. Я не смогу тащить кристалл. Дальше ты сам.

— Я не брошу тебя!

— У тебя нет выбора. Кристалл должен быть наверху. Солнце скоро будет в зените. Если не успеть сейчас — второго шанса не будет. Иди. Я подожду здесь.

Макс колебался. Потом кивнул, сжал плечо Германа и повернулся к кристаллу. Тот лежал на земле, пульсируя мягким светом, и казался живым существом, терпеливым, ждущим.

— Давай, — прошептал Макс, поднимая его. — Давай, родной. Осталось немного.

Он потащил кристалл вверх по лестнице. Каждая ступенька давалась с трудом. Ноги дрожали. Руки немели. Воздух, горячий и густой, обжигал лёгкие. Но он шёл. Он думал о Паулине. О детях. О том, что они сейчас там, наверху, ждут его. И он не мог их подвести.

Ступенька. Ещё ступенька. Ещё.

Свет становился ярче. Выход был всё ближе.