Страница 9 из 41
Глава 6
Воздух в архиве стал еще плотнее.
Марат сидит на полу, вжавшись спиной в металлический стеллаж.
Огромный, давящий своей аурой человек свернулся так, словно пытается стать невидимым. Его пальцы с побелевшими костяшками впиваются в собственные волосы. Дыхание срывается на сиплые вдохи, которые застревают в горле, он буквально задыхается, хотя кислорода в помещении достаточно.
Это не паника клерка, застрявшего в лифте, это глухой ужас человека, которого швырнуло в прошлое.
Секунду я стою неподвижно, мозг судорожно перебирает варианты.
Звать на помощь? Дверь бронированная, кричать бесполезно.
Звонить? Здесь, в подвале, сеть не ловит.
Марат издает низкий, сдавленный рык. Его плечо с силой бьется о металлическую стойку стеллажа, словно он пытается проломить стену спиной.
Бросаю ключи на пол и срываюсь к нему, опускаюсь на колени прямо на бетон.
Не пытаюсь дотронуться, знаю по опыту общения с агрессивными гостями: внезапный тактильный контакт в состоянии аффекта может спровоцировать удар.
— Марат, — голос звучит твердо, словно команда без истеричных ноток. — Посмотри на меня.
Он не реагирует. Его грудь ходит ходуном, згляд сфокусирован где-то в пустоте перед собой, в другой реальности.
— Марат Зорин!
Я произношу это резко, громко.
Хлопаю ладонью по металлической полке стеллажа над его головой, звонкий лязг заставляет его вздрогнуть.
Взгляд мужчины на секунду проясняется.
Дикие глаза фокусируются на моем лице, и в них столько боли и дезориентации, что у меня на секунду перехватывает дыхание.
Заставляю себя смотреть прямо на него, не отводя глаз.
— Ты в архиве отеля «Усадьба», — чеканю каждое слово в попытке заземлить его. — Здесь пахнет пылью и старой бумагой, сверху над нами лобби-бар. Все в порядке, слышишь?
Он судорожно сглатывает, его кадык дергается, а пальцы, вцепившиеся в волосы, чуть разжимаются.
— Дыши вместе со мной. На счет четыре, — приказываю я.
Делаю глубокий, подчеркнуто громкий вдох, но Зорин не повторяет. Его грудную клетку, вероятно, по-прежнему сводит спазмом.
Терять мне нечего. Не даю себе даже и секунды на раздумья.
Протягиваю руку и жестко, с нажимом, кладу ладонь ему на грудь, прямо поверх рубашки.
Под тканью бешено колотится сердце,, тяжело, как молот по наковальне.
Он вздрагивает от прикосновения, но я не убираю руку.
— Вдох. Раз. Два. Три. Четыре, — говорю я, глядя ему прямо в глаза и надавливая ладонью на его грудину, физически задавая ритм. — Задержи дыхание. Раз. Два. Выдох.
Зорин смотрит на меня, в его глазах смесь отчаяния и сопротивления, но его тело инстинктивно реагирует на голос и давление моей руки.
Он делает судорожный вдох.
— Еще раз, — командую я, не убирая руку. — Вдох. Медленно.
Мы сидим на грязном бетоне в тесном, пыльном архиве.
Женщина, у которой рушится жизнь, и мужчина, которого ломают призраки прошлого.
Я дышу вместе с ним, громко и размеренно, чувствуя, как его бешеное сердцебиение под моей ладонью постепенно, удар за ударом, начинает замедляться.
Проходит минута. Две. Пять.
Хрипы стихают, а Марат делает глубокий, ровный вдох и медленно выдыхает.
В его глаза окончательно возвращается фокус, и в ту же секунду осознание реальности обрушивается на него мгновенно.
Он резко, почти грубо перехватывает мое запястье, убирает мою руку со своей груди.
Жест не агрессивный, скорее защитный.
Я бы назвала это маскировкой уязвимости, потому что совсем недавно делала ровно то же самое.
Зорин поднимается на ноги одним резким движением, его лицо снова превращается в ледяную маску, словно секунду назад он не сидел на полу, задыхаясь от ужаса.
Только неестественная бледность выдает пережитый срыв.
Он подходит к запертой двери, окидывает замок тяжелым взглядом.
— Сколько у нас времени до пересменки охраны? — его голос звучит сухо, но с легкой хрипотцой после случившегося.
Я медленно поднимаюсь, отряхивая колени.
— Около часа. Но начальник смены СБ делает обход подвальных помещений каждые полчаса, он увидит, что дверь закрыта, а ключ в журнале не сдан.
Старший Зорин коротко кивает, отворачивается и прислоняется плечом к стене, глядя в пространство перед собой.
В подвале стоит гробовая тишина.
Я не лезу с расспросами «что это было?». Он не пытается оправдываться или объяснять.
В этой тишине нет неловкости есть только грозовая туча того факта, что я увидела его сломанным.
Но отчего-то мне кажется, он знает, что я не стану бить в эту рану.
Через двадцать минут за дверью раздаются шаги, щелчок ключа снаружи, и тяжелая створка с лязгом открывается.
На пороге стоит растерянный начальник службы безопасности.
— Ева Викторовна? Марат Сергеевич? Доводчик снова заклинило…Я уже вызвал техника.
Зорин молча проходит мимо него, широким шагом идет по бетонному коридору к лестнице.
Его спина прямая, как натянутая струна.
Пугающий, всесильный аудитор моего мужа, монстр, которого боится весь отель, включая меня.
Вот только сейчас глядя в его спину, я понимаю одну крохотную вещь.
Я больше его не боюсь.
Мой страх перед Маратом Зориным остался там, на бетонном полу архива.
Достаю телефон из кармана, экран загорается и я вижу три пропущенных от Антона.
«Где ты? Торт стынет» — гласит сообщение.
Вот где настоящий монстр.
Он ждет меня дома и у него нет триггеров. У него есть только холодный, циничный расчет.