Измена. Теперь правила мои

Эпилог

Полтора года спустя

Морской бриз играет моими волосами, принося с собой соленый запах водорослей и нагретого на солнце дерева.

Я стою на широкой деревянной террасе.

За моей спиной возвышается белоснежное трехэтажное здание с панорамными окнами — мой новый бутик-отель.

Тот самый, из моих давних мечтаний.

Марат не просто сдержал обещание, он подарил мне целое побережье, выкупив участок и дав мне полный карт-бланш на строительство.

«Усадьбу» мы продали еще год назад, оставили в прошлом вместе со всеми призраками.

Антона посадили на шесть лет за финансовые махинации, а Раиса Михайловна продала свой дом и уехала жить куда-то в Европу.

Они просто исчезли из нашей жизни, словно растворились, как дурной сон.

Внизу, у самой кромки прибоя, носятся две фигуры. Огромная, черная немецкая овчарка, подарок Марата Даше, с лаем носится за палкой, поднимая фонтаны соленых брызг.

Даша визжит от восторга, уворачиваясь от волн, а ее загорелые ноги утопают в мокром песке.

За ними с шезлонга наблюдает Марат, он настолько расслаблен, что впервые за все те годы, что я его знаю, в его позе нет хищной готовности к броску.

Пружина внутри него окончательно разжалась.

Нет, напоминание о его прошлом никуда не ушло, оно живо, все еще в нем. Просто теперь, когда он слышит резкие громкие звуки я держу его за руку, а в нашем доме минимум дверей и те, практически всегда открыты.

Я смотрю на его широкую спину, на россыпь старых шрамов, которые больше не пугают ни меня, ни Дашу, и чувствую, как горло перехватывает от острой, звенящей нежности.

Спускаюсь по деревянным ступеням на песок, муж безошибочно чувствует мое приближение. Его инстинкты это что-то фантастическое.

Он поворачивает голову, и в его глазах мгновенно вспыхивает тот самый, знакомый до дрожи собственнический огонь.

Я подхожу к шезлонгу, и он, не говоря ни слова, тянет меня на себя. Со смехом падаю ему на грудь, а его сильные руки мгновенно смыкаются на моей талии.

От его кожи пахнет солнцем, солью и терпким мужским теплом.

Я утыкаюсь носом в его шею, вдыхая этот запах, который стал для меня синонимом абсолютной безопасности.

— Принимаешь работу, Ева Викторовна? — низко, с хрипотцой спрашивает он, поглаживая мою обнаженную ногу.

— Принимаю, — шепчу я, целуя его в жесткую линию челюсти. — Отель идеален.

— Я не про отель.

Я приподнимаюсь, заглядывая в его лицо. Марат смотрит на Дашу, девочка как раз с разбегу кидается в воду, окатывая собаку брызгами, и звонко, заливисто смеется.

В глазах моего мужа, человека, который когда-то считал себя сломанным и опасным сейчас столько спокойного, глубокого света, что я будто физически его вижу.

Он официально удочерил Дашу год назад, и в тот день, когда она впервые назвала его папой, я видела, как этот стальной мужчина отвернулся к окну, чтобы спрятать эмоции.

— Ты идеальный отец, Марат, — тихо говорю я, перебирая жесткие пряди его волос.

Он переводит взгляд на меня, и его пальцы на моей талии сжимаются чуть крепче.

— Я просто защищаю свое.

Я смотрю в его глаза, и понимаю: пора. Я ждала этого момента с самого утра, носила эту тайну внутри, как самое драгоценное сокровище, боясь расплескать.

Я медленно накрываю его ладонь своей. Скольжу пальцами по костяшкам, а затем опускаю его широкую, горячую руку на свой еще плоский живот.

Марат замирает.

Всё его тело мгновенно каменеет, а сам он перестает дышать. Его потемневший взгляд медленно опускается туда, где покоится его рука, а затем возвращается к моему лицу.

В глазах оттенка неба разворачивается шторм. Неверие, глубочайшее потрясение и такая ослепительная, пронзительная надежда, что у меня невольно наворачиваются слезы.

— Ева… — его голос срывается, превращаясь в хриплый, болезненный шепот.

— Кажется, тебе придется строить еще одну крепость, Марат, — улыбаюсь я сквозь подступившие слезы и поглаживая его напряженные пальцы. — У Даши скоро появится брат…Или сестра.

Он издает глухой, рваный выдох, рывком садится, утягивая меня за собой, и отчаянно прижимает к своей груди.

Я чувствую, как он зарывается лицом в мои волосы, вдыхая так глубоко, словно я — его единственный кислород. Его крепкие руки, способные ломать чужие жизни и строить империи, сейчас мелко дрожат, с щемящей бережностью обнимая меня и нашего будущего ребенка.

Марат целует меня в висок, в скулу, в губы, исступленно шепча слова, которые никогда не услышит никто другой.

В этих сбивчивых, хриплых признаниях столько обнаженной души, что я плачу, уже не скрывая слез, и отвечаю на его жадные поцелуи.

Со стороны моря доносится счастливый смех Даши, солнце заливает террасу золотым светом.

Я обнимаю мужчину, который прошел через ад, чтобы стать моим раем.

Мой щит, стена и моя единственная реальность.

Семь лет я жила в страхе, играя по чужим нотам, но эта игра окончена.

Теперь правила мои.