Измена. Теперь правила мои

Глава 13

Марат

Я возвращаюсь в свой кабинет, но не закрываю дверь до конца. Оставляю щель в два пальца толщиной.

Инстинкт, вбитый намертво.

И только убедившись, что замкнутое пространство меня не сожрет, позволяю себе выдохнуть.

Кожа на ладони горит. Она все еще помнит мимолетное, невесомое тепло маленькой детской ручки, которая случайно мазнула по моим пальцам, забирая пластиковый блок конструктора.

Триггер.

Маленький, безобидный.

Но он пробил броню так чисто, что мне пришлось стиснуть челюсти до хруста.

Детский смех. Белая, удушливая пыль. Запах сгоревшего металла и кровь на раскаленном камне.

Я упираюсь обеими руками в край тяжелого дубового стола, склоняю голову и заставляю себя дышать.

Вдох. Выдох.

Вытаскиваю себя из ада по одному звену, как вытаскивал и почти восемь лет назад.

Когда-то я своими руками вырвал себя из жизни Евы, чтобы не принести эту пыль в ее дом. Я отступил. Молча позволил Антону опередить себя, потому что младший брат мог предложить ей то, чего у меня больше не было — нормальность.

С ним она могла улыбаться, рожать детей и не вздрагивать каждый раз, когда ее муж впадает в глухой ступор от звука упавшего подноса.

Я ушел, чтобы она забыла того мрачного ублюдка, который когда-то прижал ее к стене в старом техническом помещении этого отеля, которого здесь и нет теперь.

Тогда мы пытались вытащить «Усадьбу» из кризиса. В здании вырубили свет, она испугалась темноты, и я нашел ее по сбивчивому дыханию. Я помню, как бешено бился пульс на ее шее под моими губами. Помню, как она вцепилась в мои плечи.

Она наверняка стерла ту ночь из памяти, вытеснив ее семейными ужинами и «правильной» жизнью с Антоном.

Но я помню. Каждую секунду.

Отрываю взгляд от стола и открываю папку, которую служба безопасности положила мне на стол час назад.

Финансовая сводка.

Цифры не просто не врут. Они кричат, Антон не выкачивал деньги на любовницу и левые проекты, он, сука, резал бизнес по живому. И только Ева, перехватив управление, вытянула отель со дна.

Ее решения в отчетах — жесткие, бескомпромиссные, хирургически точные. Мой младший, избалованный братишка не способен даже осознать половину этих ходов.

Сегодня утром, когда она стояла в холле и размазывала инспектора СЭС, я видел в ней ту самую отчаянную девчонку-кризис-менеджера, пришедшую на собеседование. Ту, которая не испугалась разрушенного бизнеса, но испугалась разрушенного меня.

Телефон на столе вибрирует коротко и сухо.

Денис, мой старший безопасник.

— Да.

— Марат Сергеевич, есть подвижки по младшему Зорину.

— Докладывай.

— Полчаса назад был у Раисы Михайловны. Орал так, что слышала охрана у ворот. Требовал, чтобы мать приструнила вас и заставила выпустить жену.

Я кривлю губы в усмешке. Предсказуемо. Антон всегда бежал прятаться за материнскую юбку, когда чувствовал, что запахло гарью.

— И мать?

— Выставила его. Сказала, что вы в своем праве, раз он сам всё пустил под откос. Но есть проблема, — голос Дениса становится напряженным. — Антон сменил вектор. Мы перехватили биллинг и звонки его юристов. Он готовит почву для экстренной опеки. Собирает «свидетелей». Хочет доказать, что Ева Викторовна нестабильна, неадекватна и опасна для ребенка.

— Кто свидетели? — мой голос звучит ровно, но внутри что-то щелкает, снимая с предохранителя холодную, расчетливую ярость.

— Персонал отеля, уволенный ею за воровство в прошлом году. Плюс пара соседей по их таунхаусу. Их явно купили. Будут бить на то, что у матери ненормированный график, срывы и истерики.

Я медленно опускаюсь в кресло.

Мой брат даже не понимает, в какую игру он влез. Он думает, что мы переставляем фигуры на корпоративной доске. Он думает, что можно просто натравить собак на женщину и выйти сухим. А мы, мать его, играем в войну на уничтожение.

И на кону — она.

Женщина, от которой я когда-то отказался.

Больше не откажусь.

Я не отдам ее на растерзание и тем более не позволю ему отобрать у нее дочь.

— Денис, — температура моего голоса падает ниже нуля, и подопечный на том конце провода это чувствует. — Подними дела всех уволенных ею сотрудников. На чем они спалились? Воровство, откаты, левые чеки? Дай ход каждой бумажке. Пусть завтра к ним домой придет полиция с вопросами о краже в крупных размерах. Адвокаты Антона должны захлебнуться в попытках отмазать своих «чистых» свидетелей.

— Сделаю.

— И усильте периметр вокруг лобби. Он трус, но отчаянный трус. Попытается прорваться к Еве лично, чтобы спровоцировать ее на скандал для камер. Близко не подпускать.

Я сбрасываю вызов.

Тишина в кабинете снова давит на виски.

Я смотрю сквозь приоткрытую дверь в коридор, туда, где за стеной находится угловой люкс.

Она думает, что я тиран. Думает, что я ее тюремщик, приехавший делить семейные активы.

Пусть.

Пусть лучше она ненавидит меня за жесткость, чем сломается об Антона.

Пока я для нее бетонная стена, об которую она может бить кулаками — она в безопасности.

А я… я умею ждать.