Страница 20 из 41
Марат молча уходит в сторону лестницы, и я словно спиной чувствую его тяжелый взгляд, до тех пор, пока он не скрывается за металлической дверью.
Остаток дня проходит в сумасшедшем ритме. Я зарываюсь в цифры, проверяю каждую накладную, каждый счет.
Если Антон хочет доказать опеке, что я не справляюсь, я должна сделать так, чтобы отель работал как швейцарские часы.
Только ближе к вечеру я возвращаюсь в наш номер на четвертом этаже.
Дверь открывается тихо, из гостиной доносится приглушенный звук телевизора.
Снимаю туфли, прохожу по коридору и замираю на пороге.
На ковре, среди разбросанных деталей конструктора лего, сидит Даша. А напротив нее, скрестив длинные ноги по-турецки, сидит Марат.
Он без пиджака, рукава рубашки закатаны. В его огромных, покрытых шрамами руках — крошечная розовая деталь от игрушечного замка.
— Эта не подходит, — серьезно, без тени улыбки констатирует он, глядя на деталь. — Несущая конструкция рухнет, нужно перекрытие.
— Но в инструкции нарисовано розовенькое! — возмущается Даша, тыкая пальцем в смятую бумажку.
— Инструкцию писали маркетологи, — отрезает Марат. — А строить надо по законам физики. Дай вон ту, серую, двойную.
Даша, насупившись, протягивает ему серый блок, и Марат ловко вщелкивает его в основание башни.
Я прислоняюсь к косяку, боясь пошевелиться.
Мой бывший муж всегда покупал Даше самые дорогие игрушки, закрывал любые её хотелки, только он никогда не сидел с ней на полу.
Ему было скучно, он брезговал «этой возней», предпочитая роль красивого богатого папы.
А Марат… человек, у которого даже нет своих детей…сидит на ковре и на полном серьезе объясняет шестилетней девочке сопромат на примере розового замка.
Даша поднимает голову и видит меня.
— Мама! Смотри, мы строим башню! Только дядя Марат говорит, что розовые блоки ненадежные.
Зорин медленно поворачивает ко мне голову, и его взгляд сталкивается с моим.
В нем нет ни смущения, ни попытки оправдаться за то, что он сидит на полу с ребенком.
— Ужин на столе, — ровно произносит он, поднимаясь на ноги одним ловким движением. — Я распорядился, чтобы принесли из ресторана.
Он отряхивает брюки и проходит мимо меня к выходу из номера.
— Марат… — тихо окликаю я его.
Он останавливается, не оборачиваясь. Лишь головой он ведет в сторону, показывая, что слышит.
— Спасибо. За утро. И…за это.
Его плечи едва заметно напрягаются.
— Я защищаю свои инвестиции, Ева. А башня… — его голос становится глуше. — Башня просто была спроектирована с ошибкой.
Дверь за ним закрывается, оставляя меня стоять в коридоре с колотящимся сердцем.
Я смотрю на Дашу, которая увлеченно крепит серый, «надежный» блок к основанию замка.
— Мам, а дядя Марат не такой уж и злой, — задумчиво произносит она, не отрываясь от конструктора. — Папа говорил, что он как страшный монстр. Но монстры не умеют строить башни, они их только ломают.
Я медленно опускаюсь на пол рядом с дочерью, обнимаю свои колени и киваю ей.
Мой ребенок очень легко и просто сформулировал то, что я отказываюсь признавать, возможно, монстром я считала не того человека…