Страница 19 из 41
Глава 12
Утро начинается не с кофе.
Оно начинается с того, что в дверь представительского люкса деликатно, но настойчиво стучит начальник охраны отеля.
Я накидываю халат поверх пижамы и открываю дверь, моя Даша еще спит, свернувшись калачиком под огромным одеялом.
— Доброе утро, Ева Викторовна, — Денис, начальник смены, переминается с ноги на ногу с виноватым видом. — Там это… в лобби проблемы.
— Какие проблемы, Денис? — я тру виски.
Голова гудит после бессонной ночи.
Вспоминать о том, как Марат шагнул в мой номер, запрещаю себе категорически. И то, как смотрел, задав вопрос, на который ответа у меня вообще не может быть.
Что дальше?..Ничего…
— СЭС. — врывается в мысли голос Дениса. — Санитарно-эпидемиологическая служба с внеплановой проверкой. Говорят, поступила жалоба на грубое нарушение норм в ресторане отеля. Вот стоят и грозят опечатать пищеблок.
Все мысли резко улетучиваются, а сон как рукой снимает.
Жалоба. Внеплановая проверка. В восемь утра.
Совпадение? Не думаю.
Антон.
Он не стал ждать, решил показать мне, что даже спрятавшись в отеле, я не могу спать спокойно.
Если ресторан опечатают, мы не сможем кормить гостей. Это катастрофа для репутации, убытки, и это, черт возьми, идеальный повод заявить опеке, что я не справляюсь с работой и нахожусь в тотальном стрессе.
— Я сейчас спущусь, — чеканю я, захлопывая дверь практически перед носом мужчины.
Пять минут на душ, три — на то, чтобы натянуть строгий брючный костюм, волосы убираю в тугой узел.
Я выхожу из номера через семь минут и почти бегом направляюсь к лифтам. Дверь соседнего люкса распахивается ровно в тот же момент.
Марат.
Он уже одет, темно-синий костюм сидит на нем безупречно, скрывая под тканью его поджарую фигуру и шрамы.
— Куда? — коротко бросает он, перехватывая меня у лифта.
— В лобби, там СЭС. Внеплановая проверка по жалобе.
Я жду, что он начнет отдавать приказы, запретит мне спускаться. Но Зорин лишь едва заметно прищуривается.
— Я с тобой.
Мы спускаемся молча, впервые в лифте.
В который он всё-таки заходит, но стиснув челюсти так, что на скулах ходят желваки. Между нами повисает тяжелое, электрическое напряжение и я физически ощущаю тепло, исходящее от его тела.
Когда мы наконец оказываемся внизу, а двери разъезжаются, в лобби уже разворачивается спектакль.
Двое мужчин с папками и недовольными лицами прессуют администратора Лизу.
Лиза, наша молоденькая сотрудница, бледная, руки трясутся.
— … мы обязаны приостановить деятельность пищеблока до выяснения обстоятельств, — вещает один из мужчин, разбрасываясь своей красной корочкой. — У нас сигнал об острой кишечной инфекции у вашего постояльца!
— Доброе утро, — мой голос звучит с ледяным спокойствием, разрезая панику в лобби. — Я управляющая отелем. В чем дело?
Мужчина оборачивается, окидывает меня оценивающим, неприятным взглядом.
— Жалоба, — повторяет он. — Мы должны осмотреть кухню, склады и взять смывы. Если вы будете препятствовать, мы вызовем полицию.
Я делаю глубокий вдох, готовясь к долгой, изматывающей бюрократической войне.
Я знаю эти проверки, они найдут пылинку на вытяжке и раздуют из этого эпидемию, если им заплатили.
А Антон явно заплатил.
Только я хочу ответить, но не успеваю даже открыть рот.
Марат выступает вперед, он просто молча встает между мной и инспекторами, заслоняя меня своей напряженной спиной.
— Документы, — его голос звучит так тихо, что замирает даже фоновая музыка в лобби.
Инспектор презрительно фыркает, но корочку протягивает.
Марат берет удостоверение и долго, въедливо изучает его. Затем достает из внутреннего кармана пиджака телефон.
— Что вы делаете? — инспектор начинает нервничать.
Марат не отвечает, он слушает гудки и ждет секунду.
— Илья Петрович, доброе утро. Зорин. Да. Да, я в городе. У меня тут ваши орлы в лобби топчутся, говорят, внеплановая проверка. По анонимной жалобе.
Лицо инспектора начинает стремительно бледнеть.
Он делает попытку забрать удостоверение, но Зорин легко, почти небрежно уводит руку в сторону.
— … понял, — ровно произносит Марат в трубку. — Значит так, Илья Петрович. Если эти люди через минуту не покинут мой отель, я отправлю запись с камер видеонаблюдения, где они угрожают моему персоналу, в прокуратуру. Вместе с выпиской по счетам компании-однодневки, через которую вчера прошел перевод на карту вашего зама.
Марат опускает телефон, не сбрасывая вызов, и смотрит на инспектора.
Тот стоит, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Его напарник уже пятится к вращающимся дверям.
Телефон инспектора, чья корочка в руках Марата разрывается истеричной трелью. Он дрожащими руками достает аппарат, смотрит на экран и бледнеет еще сильнее.
— Да, Илья Петрович… — блеет он в трубку. — Понял. Да. Есть…
Он сбрасывает вызов, выхватывает свое удостоверение из руки Марата и, не говоря ни слова, бросается к выходу.
Лобби пустеет и воцаряется тишина.
Лиза за стойкой шумно выдыхает и оседает на стул. Я смотрю на Марата.
Он небрежно прячет телефон во внутренний карман и поворачивается ко мне. Никакого торжества на лице, никакой позы победителя. Будто он только что не размазал коррумпированных чиновников, а просто выкинул мусор.
— Это был блеф? — тихо спрашиваю я, чувствуя, как колотится сердце. — Про перевод на карту зама?
Марат чуть склоняет голову набок.
— Я никогда не блефую, Ева. Моя служба безопасности собирала досье на городские структуры три года. На каждого есть папка. Мой брат решил сыграть в грязную игру на моей территории.
Он делает шаг ко мне.
— Иди работай, пищеблок в безопасности.
Я киваю, не в силах отвести от него взгляд.
Я видела его в состоянии аффекта от прошлого, видела его холодным диктатором, давящим хищником, но сейчас…сейчас я впервые увидела, как он работает. Как он защищает то, что принадлежит ему.
Без крика и суеты, одним точечным ударом.
И где-то глубоко внутри, под слоями страха и неприязни, шевелится совершенно новое, пугающее чувство.
Восхищение.
Я отворачиваюсь к стойке, чтобы он не увидел этого в моих глазах.
— Лиза, принеси мне отчеты по загрузке за прошлый месяц. И двойной эспрессо в кабинет.