Страница 5 из 30
Я смотрела на него снизу вверх, тяжело дыша, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Я снова дернулась - резко, отчаянно, вкладывая в движение всю злость, что копилась внутри. Нога взметнулась вверх, целя ему в голову, в челюсть, куда придется - лишь бы ударить, лишь бы задеть, лишь бы он хоть на миг почувствовал боль, которую я носила в себе.
Он перехватил мою лодыжку.
Быстро.
Без усилий.
Ладонь сомкнулась вокруг тонкой кости, как капкан, пальцы впились, фиксируя ногу в воздухе. Я дернулась - бесполезно.
Он держал крепко, надежно, не давая вырваться, не давая опустить ногу. А потом большой палец скользнул по внутренней стороне щиколотки - медленно, с нажимом, по самой чувствительной точки. Я замерла.
Воздух застрял в горле. Потому что от этого прикосновения - легкого, почти ласкового - у меня внутри всё заныло. Сладко.
Тягуче.
Больно.
Внизу живота, разлился жар, предательский и горячий, и я ненавидела себя за этот отклик больше, чем за связанные руки.
Только не это.
Грейсон заметил.
Конечно, заметил - он не сводил с меня глаз, желтых, внимательных, прожигающих насквозь. Он видел, как дрогнули мои ресницы, перехватило дыхание, и как я прикусила губу, чтобы не застонать. Уголок его губ дернулся в усмешке.- Чувствуешь? - спросил он тихо.
Голос его низкий, вязкий, он стекал, как патока. Грейсон приблизился ближе, не отпуская моей лодыжки, и теперь его колено уперлось в край кровати, нависая надо мной.
- Твоя волчица знает, что я твой. Она уже тянется ко мне. А ты упрямишься, как дура. Но это не поможет. Я дернулась - всем телом, пытаясь вырвать ногу из его хватки. Но он держал, как тисками.- Я не твоя! - закричала я.
Голос сорвался, прокатился эхом по комнате.
И тут я почувствовала - комок подкатил к горлу, горячий, соленый, слезы навернулись на глаза, жгли веки, норовили пролиться предательскими дорожками. От бессилия. От злости. От того, что его слова задевали что-то внутри, что-то глубоко спрятанное, что я так долго хоронила под слоями агрессии и независимости.- Слышишь?! - Голос мой дрогнул, но я не замолчала, выкрикивая слова в его лицо, брызжа слюной. - Я не твоя! Меня приручить нельзя! Я скорее умру, чем стану чьей-то игрушкой! Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как слезы все-таки текут по вискам, в волосы, горячие и соленые. Я ненавидела себя за эту слабость. Мне хотелось вырвать ему горло, но вместо этого лежала под ним, связанная, беспомощная, мокрая от собственных слез.
Грейсон смотрел на меня.
Долго.
Внимательно.
Очень внимательно - так смотрят на зверя, который мечется в клетке, изучая слабые места. Его желтые глаза скользили по моему лицу, по мокрым дорожкам на щеках, по трясущимся губам, по налипшим на лоб волосам. И вдруг в его взгляде мелькнуло что-то новое, более сложное, от чего у меня похолодело внутри. Хорошо, - сказал он вдруг.
И отпустил.
Моя лодыжка упала на шкуры, я дернулась, втянула ногу, кое как села в кровати и прижала колени к груди, сжалась в комок.
Он отступил на шаг, разрывая зрительный контакт, и я моргнула, не веря своим глазам. Грейсон выпрямился и стоял в двух метрах от кровати, сложив руки на груди, и смотрел на меня сверху вниз с этой своей мерзкой полуулыбкой.
- Умри.Чего?
Я заморгала, прогоняя слезы.
В голове звенела пустота.
Я ждала продолжения борьбы, криков, угроз, насилия - чего угодно, только не этого.- Умри, - повторил он с усмешкой.
Голос его звучал спокойно, почти лениво. Он пожал плечами, разводя руками - жест, полный показного безразличия.- Голодной смертью, как ты и планировала. Только знай: я тебя не отпущу. Он шагнул к камину, подбросил полено, и сноп искр взметнулся вверх, подсвечивая его фигуру на мгновение.- Буду кормить, - продолжил он, не оборачиваясь. - Буду поить. Ухаживать, если надо. Но свободу не дам. Он повернулся ко мне, и в свете огня его глаза горели, хищно, спокойно, уверенно.- Ты будешь сидеть в этой клетке, пока твоя гордость не сдохнет. Или пока ты не сдохнешь сама. Выбор за тобой, дикая.
Он развернулся и пошел к выходу.
Шагнул широко, уверенно, даже не оглянувшись.
Его спина - широкая, напряженная, с перекатывающимися под рубашкой мышцами - закрывала проем, и я смотрела, как удаляется эта стена из плоти и шерсти, унося с собой тепло, запах, присутствие Стой! - крикнула я. Голос сорвался, я вскочила с кровати, кубарем скатилась с меховых шкур, ударилась коленом о пол, взвыла, но вскочила, метнулась к двери.
Ладони шлепнулись по дереву за мгновение до того, как дверь захлопнулась перед моим носом, и я вцепилась в косяк скованными руками, царапая дерево ногтями.
Ты не можешь просто запереть меня!
Уже запер, - бросил он.
Голос его глухой, сквозь дерево.
И я услышала - звякнул засов.
Металл ударился о металл, тяжелый, грубый, неумолимый. Лязг прокатился по комнате, отдался в пустых углах, и где-то в черепной коробке щелкнуло: всё. Конец. Ты в мышеловке. Дверь не шелохнулась. Ни щели, ни сквозняка, ни намека на слабину. Я осталась одна.
В огромной чужой комнате.
Бревенчатые стены давили, потолок нависал, камин жрал дрова, чадя смолой. Каждая доска, балка, каждый клок меха на стенах - всё здесь пахло им. Грейсоном. Другим волком. Другим альфой. Тяжелый, терпкий запах - мускус, дым, лес, мох, сырая шерсть, железо и что-то теплое, живое, от чего ноздри раздувались сами собой, а легкие наполнялись им, как дЫмом.
Я втянула воздух - полной грудью, судорожно, пытаясь успокоить бешеный пульс. И поняла, что делаю это осознанно.
Что мое тело само ищет его запах. Где-то под ребрами, в самой глубине, волчица дернула носом, втянула этот аромат - и замерла, прислушиваясь к чему-то, чего я не хотела слышать. Тело вибрировало. Крупная дрожь прошла от поясницы вверх, мурашки побежали по спине, по рукам, по затылку. Низ живота отозвался глухой, тянущей болью - сладкой, предательской. Я стиснула зубы до скрежета.
Ударила кулаком в стену.
Но связанные руки не дали нормального замаха. Я вложила всю ярость, боль, ненависть в этот один удар. Костяшки хрустнули - сухо, противно, я почувствовала, как лопается кожа, тепло разливается по пальцам. Стена даже не дрогнула.
Бревно осталось целым, только царапина осталась от моих ногтей. А я зашипела, прижала разбитую руку к груди, чувствуя пульсирующую боль. горячую. отрезвляющую.