Страница 26 из 30
Волчица внутри меня - та, которую я так долго заставляла молчать, которую я давила страхом и недоверием, подняла голову. Она заскулила - тихо, жалобно, тоскливо - и потянулась к нему всем своим существом. Она уже выбрала.
Она признала его - своим альфой.
Мне захотелось закричать.
Потому что я - я боялась. Я боялась довериться ему. Боялась, что это очередная ловушка. Что он использует меня, а потом выбросит, когда наиграется.
Я открыла глаза. Посмотрела на него.
Он ждал. Не торопил. Просто сидел рядом, держа мою руку, и смотрел на меня с такой надеждой в глазах, что у меня сжалось сердце.
Я попробую, выдохнула я, и эти два слова дались мне тяжелее, чем подъём на самую высокую гору. В его глазах мелькнула вспышка облегчения. Но я подняла руку, останавливая его, прежде чем он успел что-то сказать. - Но не дави, - сказала я твёрдо, глядя ему в глаза. - Я сказала «попробую». Это не значит «я твоя». Это значит, что я даю тебе шанс. Один шанс. Если ты снова начнёшь командовать и решать за меня, или попытаешься запереть меня в клетке, контролировать каждый мой шаг - я уйду. Найду способ, даже если мне придётся рвать глотки всей твоей стае. Я не буду твоей пленницей. Грейсон. Никогда. Он смотрел на меня долгую минуту. Я видела, как в его глазах борются эмоции - желание настаивать, требовать, взять своё силой - и уважение к моим словам.
А затем он усмехнулся тепло.
- Договорились, - сказал он просто.
Вернулись в стаю мы ближе к вечеру.
Дождь прошёл, оставив после себя влажную, пахнущую озоном и прелой листвой свежесть. Воздух был чистым, прозрачным, и дышалось легко, несмотря на усталость, разлившуюся по всему телу. Наши куртки успели высохнуть у печи в охотничьем домике, и теперь я чувствовала себя почти человеком, а не мокрой, продрогшей до костей дворнягой.
Грейсон тащил на себе тушу кабана всю дорогу.
Я предлагала помочь раз двадцать.
Мне было неудобно смотреть, как он несёт эту тушу, вспоминая, что я тоже охотник, я тоже сильная. Но он даже слушать не хотел.
- Ты моя женщина, а не ломовая лошадь, - отрезал он в очередной раз, даже не повернув головы. Я закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственный затылок. Моя женщина. Скажет тоже. Я вообще-то сама себя обеспечиваю. Я и без тебя прекрасно справлялась.
Но спорить в слух не стала.
В стае нас встретили по-разному.
Когда мы прошли через ворота, я почувствовала на себе десятки взглядов. Кто-то улыбался - добродушно, открыто, приветливо. Кто-то косился - с любопытством, смешанным с настороженностью. Ко-то откровенно пялился - не сводя глаз с нас двоих, с того, как он шёл рядом со мной, как смотрел на меня. Я чувствовала эти взгляды кожей. Но никто не сказал ни слова против.
Молчали, потому что он - альфа. И его выбор - закон.
Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи.
Грейсон ушёл на кухню сразу, как только мы зашли на территорию. Плотно закрыл за собой дверь, и я осталась одна посреди двора, слушая, как затихают его шаги, а затем - как гремит посуда и раздаются приглушённые голоса. Видимо, решал с кем-то вопросы по разделке добычи.
Я проводила его взглядом и направилась к колодцу.
Ведро стояло на срубе, рядом висела чистая холщовая тряпка. Я зачерпнула воды и плеснула себе в лицо.- Выглядишь лучше, - раздался голос за спиной.
Я вздрогнула от неожиданности, резко обернулась.
Передо мной стоял Рори.
Он держал в руках чистое, полотенце - протягивая его мне, и в его глазах было столько тепла, что у меня сжалось сердце. Но он при этом украдкой оглядывался через плечо - проверял, не появится ли вдруг в поле зрения Грейсон. И я поняла: он боится. Боится, что альфа застанет нас рядом, и тогда Рори в этот раз может несдобровать. После вчерашнего, как Грейсон уже заявлял на меня права, любое общение с другим мужчиной могло быть расценено как вызов.
От этого стало немного грустно.
Спасибо, - я взяла полотенце и вытерла лицо. - Я и чувствую себя лучше. Правда. Рад за тебя, сказал Рори, и в его голосе не было обиды. - Я переживал. Вчера ты была сама не своя. А сегодня другая. Более спокойная.
Я опустила полотенце, посмотрела на него, Не надо за меня переживать, - мягко сказала я. - Я сама разберусь. Я знаю, - кивнул он.
Ты сильная волчица. Но я хочу, чтобы ты знала: если что - я рядом. Что бы ни случилось. Я всегда буду рядом.
- Ты хороший друг, Рори, - сказала я, чувствуя, как в груди разливается тепло. - Спасибо. Правда.Всегда пожалуйста, - он улыбнулся - светло, открыто, без тени горечи.
А затем развернулся и ушёл, растворившись в сумерках между домами. Ушёл легко, не оглядываясь, оставив меня одну у колодца.
Я смотрела ему вслед, сжимая влажную ткань, и чувствовала, как в груди что-то отпускает. Как будто я боялась, что потеряю его дружбу из-за всего этого безумия. Но нет. Он понял. Он принял.- Хороший парень, - прошептала я в пустоту, вешая полотенце на плечо. Я подняла глаза к небу. которое уже начало темнеть, зажигая первые звёзды. Глубоко вздохнула, поправила влажную рубашку и направилась к дому.
Глава 13
Ночью в моей комнате было тихо.
Я лежала на кровати, уставившись в потолок, и слушала, как за стеной воет ветер. Он завывал тоскливо, протяжно, пробираясь сквозь щели в старых брёвнах, и где-то вдалеке ему вторил одинокий волчий вой - наверно часовой на границе, или просто дикий зверь, забредший в эти края. В голове крутились события дня, как заевшая пластинка.
Я прикрыла глаза, но сон не шёл.
Мысли роились, цеплялись друг за друга, не давая покоя.
Я переворачивалась с боку на бок, взбивала подушку, но удобно было только в одном положении - в том, в котором я лежала и смотрела в потолок. слушая вой ветра.
Что я делаю?
Я согласилась дать ему шанс.
Я, которая всегда полагалась только на себя.
Ведь поклялась, что никогда не позволю альфе управлять своей жизнью. Я сжала зубы, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна гнева. Но гнев этот был каким-то вялым. А что, если он прав?
Что, если я просто боюсь признать, что он мне не безразличен? Я не заметила, как дверь приоткрылась.
Скрипнула петля - тихо, почти неслышно.
В проёме стоял Грейсон.
Я перевела на него взгляд.
Он стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня. Свет из камина падал на его лицо, высвечивая резкие скулы, твёрдую линию челюсти.
- Можно? - спросил он тихо.