Страница 25 из 30
Я открыла рот, чтобы огрызнуться - в голове уже вертелась колкая фраза, готовая сорваться с языка. Но слова застряли. Потому что адреналин схлынул так же внезапно, как налетел этот чёртов ливень. Усталость накрыла меня тяжелой волной. Тело стало ватным, веки налились свинцом, мышцы заныли от перенапряжения. Я вдруг осознала, как сильно замёрзла, вымоталась, и хочется просто закрыть глаза, провалиться в сон.
Твою мать, подумала я вяло, чувствуя, как сопротивление утекает из меня, как песок сквозь пальцы. Я даже огрызаться не могу. Совсем расклеилась.
Я позволила себе откинуться на шкуры. Голова утонула в мягком, пушистом ворсе, пахнущем зверем и сухой травой. Прикрыла глаза, чувствуя, как тепло от печи начинает разливаться по комнате - сначала робко, потом всё смелее, окутывая меня, пробираясь сквозь мокрую одежду к озябшей коже. Я почти задремала, когда почувствовала лёгкое прикосновение. Его руки - тёплые, уверенные - аккуратно взялись за ворот моей мокрой куртки.
Эй, - запротестовала я слабо, но даже голос прозвучал сонно, без обычной злости. Тш-ш, - он говорил тихо, почти шёпотом. - Простынешь. Дай сниму. Я не стала сопротивляться. Позволила ему стянуть с меня мокрую куртку, которая противно липла к телу. И тут же накрыл меня сверху тёплой, пушистой шкурой - новой, сухой, пахнущей овчиной и чем-то древесным. Я зарылась носом в мех, чувствуя, как тепло окутывает меня, перестаёт бить дрожь, расслабляются мышцы, которые я держала в напряжении последние несколько часов. Спасибо, сказала я тихо, не разлепляя век.
Голос прозвучал приглушённо, вязко. Я даже не была уверена, что он услышал. Но он услышал.- За что? - удивился он, будто не ожидал от меня благодарности. Я помолчала, собирая мысли. Открыла глаза, посмотрела на него - он сидел на корточках рядом с топчаном, глядя на меня с непонятным выражением. Огонь освещал его лицо сбоку, делая черты резче, жёстче, но в глазах было что-то тёплое.
- За то, что не дал меня задрать, - ответила я честно. Слова дались с трудом, потому что признавать это было всё равно что признать его власть надо мной. Но я устала врать. Устала сопротивляться. Хотя бы на эту минуту. Он замер. Кажется, он не ожидал такого ответа.
Я всегда буду тебя защищать, сказал Грейсон. Голос его был серьёзным. Даже если ты будешь меня ненавидеть. Потому что ты - моя.
Последние слова упали в тишину комнаты, тяжёлые и неопровержимые. Я открыла глаза, села, опираясь на локти. Шкура сползла с плеча, открывая мокрую рубашку, но я не обратила на это внимания.
Я смотрела на него в упор, и мысль, которая крутилась в голове последние дни, наконец оформилась в вопрос. Грейсон, - начала я, и голос мой звучал устало, - зачем тебе всё это? Ну правда. Ты альфа. У тебя стая, территория, власть. Ты мог выбрать себе любую волчицу - послушную, тихую, уважительную. Которая не будет огрызаться, не будет плеваться ядом, и не будет мечтать всадить тебе нож между ребер. А ты взял меня. Зачем тебе сдалась какая-то огрызучая волчица, которая только и делает, что шлёт тебя на три буквы? Которая - давай будем честными - приносит тебе одни проблемы?
Грейсон замер.
Потом взял мою руку - осторожно, словно боялся спугнуть. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони, и я почувствовала тепло, исходящее от его кожи.
Он провёл большим пальцем по моим костяшкам - медленно, ласково, изучая, касаясь каждого сустава. Я смотрела на это прикосновение, не в силах отвести взгляд. Маленькое, незначительное движение но от него по моей руке побежали мурашки, и в груди что-то дрогнуло. А затем он поднял на меня глаза - и я увидела в них ответ на мой вопрос. Он не отпустил мою руку. Его пальцы всё ещё сжимали мою ладонь, большой палец продолжал гладить костяшки успокаивающе, почти гипнотически. Я смотрела на наши переплетённые пальцы и не могла заставить себя отдёрнуть руку.
- Потому что я искал тебя всю жизнь, - сказал он тихо.
Голос его звучал низко, глухо, и в нём не было ни грамма привычной самоуверенности. Он говорил так, будто признавался в чём-то постыдном, обнажая самое уязвимое.
Я подняла на него глаза.
- Ты не понимаешь, Айла, - продолжил он, и голос его чуть дрогнул. - Я был один. Да, у меня стая. Да, у меня власть, территория, уважение. Но внутри - пустота. Годы. Годы этой пустоты, когда я просыпался каждое утро и думал: «Ради чего? Ради кого?» Я не знал, зачем мне всё это. Я просто существовал. Выполнял свой долг. Вёл стаю. А внутри было темно и холодно.
Грейсон сделал паузу, и я видела, как напряглись его челюсти, дрогнули желваки. Он сглотнул, и кадык дёрнулся на его мощной шее.
- А потом я впервые учуял твой запах на своей территории. И у меня внутри всё рухнуло. Я замерла, боясь дышать.
- Я стоял посреди леса, - продолжал он, не сводя с меня глаз, - и не мог дышать. Потому что я понял: это она. Та, без которой я не смогу дышать. Та, которую я искал всю свою жизнь, сам того не зная. Та, кто заполнит эту чёртову пустоту.
У меня в груди сжалось Болью. Сладкой, тягучей болью, которая разлилась по грудной клетке, сдавила горло, защипала в глазах. Я смотрела на него - на этого огромного, сильного, опасного альфу, который сидел сейчас передо мной на корточках и говорил такие слова, от которых у меня внутри все переворачивалось. Нет. Не ведись. Это ловушка. Он просто говорит то, что ты хочешь услышать. Он манипулирует тобой. Но его глаза В них было столько боли и надежды, что я не могла заставить себя поверить в ложь. Это нечестно, - прошептала я, и голос мой дрогнул. Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, и изо всех сил пыталась их сдержать. Ты врываешься в мою жизнь. Переворачиваешь всё вверх дном. Тащишь меня в свой дом, целуешь без спроса, чуть ли не трахаешь, а потом, говоришь такие слова Я не знаю, чему верить, Грейсон.- Верь своим чувствам, - сказал он тихо.
Он поднёс мою руку к своим губам - медленно, не сводя с меня глаз. Я чувствовала его дыхание на своей коже, тёплое, прерывистое. А затем его губы коснулись моих костяшек - мягко, бережно, как будто я была сделана из хрупкого стекла.
По моей руке пробежали тысячи иголочек, от пальцев до самого плеча, и дальше - вниз по позвоночнику, до самого копчика. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь разрушить этот момент. Твоя волчица знает, - прошептал он, всё ещё касаясь губами моей руки. - Прислушайся к ней. Она не врёт. Она знает правду. Разум может обманывать, сомневаться, искать подвох. Но волчица внутри тебя - она уже сделала выбор. Просто дай ей голос.
Я закрыла глаза.
И прислушалась.