Страница 24 из 30
Я перевела дыхание, чувствуя, как сердце начинает замедляться. Краем глаза я посмотрела на ручей. Вода в нём журчала, прозрачная, холодная, манящая. За ним, за несколько миль через лес, проходила чужая граница. Граница, куда Грейсон не имеет права ступать без разрешения, за которой начинается свобода. Я сделала шаг в ту сторону. Всего один шаг - нога уже оторвалась от земли, корпус подался вперёд, сердце забилось чаще. Но тут его голос, низкий и грозный, прозвучал как гром среди ясного неба:- Айла! Даже не думай. Я и на чужую границу за тобой приду.
Я застыла, как вкопанная. Нога замерла в воздухе, так и не сделав второй шаг. Медленно обернулась - он стоял в двадцати шагах, остановившись и глядя на меня через плечо. Тяжёлый, предупреждающий взгляд, от которого по спине пробежали мурашки. Он не угрожал. Он констатировал факт: покойница. Если побежишь - покойница. Моя или твоя - неважно.
Он пойдёт за мной, - поняла я. - Ему плевать на правила. Он пойдёт за мной, даже если это будет означать войну между стаями. Я зыркнула на него недовольно, встрепенула плечами, будто сбрасывая с себя его слова, и подняла голову гордо, глядя ему в глаза.
Внутри всё кипело от злости - на него, на себя, на то, что он снова оказался прав.- Я и не думала, - процедила я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал максимально равнодушно. Развернулась и зашагала ему навстречу, догоняя его в три шага. Поравнялась с ним, глядя прямо перед собой, делая вид, что его присутствие меня нисколько не заботит.
Мы шли рядом.
Внутри меня боролись два чувства. Ярость от того, что он контролирует каждый мой шаг. И странное, пугающее облегчение - оттого, что он не дал мне совершить глупость.
Глава 12
Пока мы шли на выход из леса, небо начало стремительно темнеть. Сначала я подумала, что это просто вечерние сумерки опускаются раньше времени - лес густой, кроны деревьев переплетаются, закрывая небо. Но воздух вдруг стал тяжёлым, влажным, спёртым. Птицы замолкли.
Ветер стих, и наступила звенящая, неестественная тишина, которая всегда предшествует чему-то плохому. Я подняла голову - и увидела, как сквозь просветы в кронах наползает огромная, чёрная туча. Она двигалась быстро, неестественно быстро, затягивая небо, как одеяло, плотно и низко, что, казалось, до неё можно дотянуться рукой.
- Чёрт. - выдохнула я, ускоряя шаг. Но мы не успели.
Ливень обрушился резко - как будто кто-то наверху перевернул огромное ведро. Просто - стена воды, которая обрушилась на нас сверху, мгновенно промочив до нитки.
• Твою мать! - выругалась я, но мой голос потонул в шуме дождя. Вода заливала глаза, текла за шиворот, холодными ручьями стекала по спине, по груди, по ногам. Куртка намокла за секунду, холод пробирал до костей, зубы начали выбивать дробь. Я ничего не видела вокруг - только серую стену воды, деревья, расплывающиеся в мутных разводах, и фигуру Грейсона впереди, которая тоже начала терять чёткость.
И тут я почувствовала руку на своей талии.
Гоейсон подхватил меня резко. без предупреждения, притягивая к себе. Его пальцы впились в мой бок. и он буквально потащил меня за собой - быстро, уверенно, не давая остановиться или замедлиться.- За мной иди! - крикнул он, перекрывая шум дождя.
Я споткнулась, но он удержал меня, не давая упасть. Его рука на талии была тёплой даже через мокрую одежду, и этот контраст - его жар и ледяная вода - отдался дрожью во всём теле. Доверься ему, - пронеслось в моей голове. - Сейчас не время для гордости, не время для побега. Ты замёрзнешь до смерти в этом лесу. если он не выведет тебя.
Это было унизительно. Признавать, что я нуждаюсь в нём.
Но волчица внутри меня молчала, прижав уши. Она знала: сейчас не до амбиций. В такой ливень можно заболеть, замёрзнуть, умереть от переохлаждения. если вовремя не найти укрытие. Я позволила ему тащить себя.
Мы выскочили на поляну - и я увидела небольшой охотничий домик. Он стоял на небольшом возвышении, сложенный из тёмных, потрескавшихся брёвен, с покосившимся крыльцом и затянутым мутным оконцем. Крыша была покрыта мхом и старой дранкой, кое-где подлатанной свежими досками. Дым из трубы не шёл - значит, внутри никого не было.
Грейсон, не сбавляя шага, подскочил к дому, толкнул дверь ногой - та с противным скрипом распахнулась, ударившись о внутреннюю стену.
Он занёс тушу кабана на крыльцо, сгрузил её у стены, уложив так, чтобы голова свисала с края, а кровь стекала на землю, не заливая пол.
А затем, прежде чем я успела сказать хоть слово, он подхватил меня на руки. Я ахнула от неожиданности - он просто подхватил меня под спину и под колени, прижимая к своей груди, и шагнул внутрь домика. Я хотела возмутиться, ударить его, вырваться, но сил не было - я так замёрзла, что зубы стучали, а тело сотрясала крупная дрожь.
Внутри домика было темно, сухо и пахло старой древесиной, пылью и мышами. Единственное маленькое окошко пропускало тусклый, серый свет. Я успела разглядеть грубый стол у стены, пару полок с пустыми банками, очаг в углу и топчан, застеленный шкурами - овчинами и чем-то мохнатым, что раньше было медведем. Грейсон аккуратно, почти бережно опустил меня на этот топчан. Моё тело коснулось мягких, сухих шкур, и я почувствовала, как по телу разливается первое тепло - жалкое, слабое, но такое долгожданное.
Я сжалась в комок, обхватив себя руками, пытаясь согреться, и смотрела, как Грейсон закрывает дверь, отрезая нас от серого, мокрого, холодного мира снаружи.
Он стоял у порога, мокрый с головы до ног, с которого ручьями стекала вода, и смотрел на меня.
Сейчас разведу огонь, сказал он коротко, снимая мокрую куртку.-Отдыхай, - отворачиваясь, чтобы разжечь печь.
Я смотрела на его широкую спину. Он возился с печью - деловито, привычно, уверенно. Подвернул рукава свитера, достал из кармана кресало и трут. Чиркнул раз, другой - и через минуту в печи уже весело затрещали языки пламени, отбрасывая на стены тёплые, танцующие блики.
Я лежала на топчане, кутаясь в мокрую одежду, и чувствовала, как дрожь постепенно отпускает тело. Зубы всё ещё стучали, но уже не так отчаянно. Волосы прилипли к лицу, с них всё ещё капало на шкуры, но мне было плевать.- Я не инвалид, - буркнула я, ворочаясь на топчане. Голос прозвучал сипло, с хрипотцой. - Сама могу ходить. Хватит меня тискать. Я тебе не игрушка, которую можно таскать туда-сюда. Он обернулся, глянул на меня через плечо. Огонь уже разгорелся, и в его глазах плясали отблески пламени. Лицо его было в тени, и я не могла прочитать выражение, но голос прозвучал твёрдо, без привычной насмешки:- Лежи. Отдыхай.