Страница 19 из 30
Я прикусила губу до крови, чувствуя металлический привкус на языке, и зажмурилась. Внизу живота пульсация не успокаивалась. Тягучая, горячая, навязчивая - она напоминала о себе с каждым ударом сердца. Я чувствовала, как всё ещё влажно между ног, как тело помнит его прикосновения, его запах, его вес. Я попыталась заставить себя не думать об этом - но тщетно. Каждая клетка моего тела кричала о нём.- Я сбегу от него, - прошептала я в пустоту. - Я смогу. Завтра. На охоте.
Глава 10
Рассвет наступил сырой, противный/
Небо затянуло серой, тяжёлой пеленой, сквозь которую солнце пробивалось с трудом - бледное, равнодушное, словно ему тоже было лень просыпаться в это утро. Воздух стоял влажный, холодный, пропитанный запахом прелой листвы и оттаявшей земли. Снег, который несколько дней назад лежал пушистыми сугробами, почти растаял, обнажив траву - ещё увядшую, сонную, пожухлую после зимы, но кое-где уже пробивающуюся ярко-зелёными, настырными ростками. Весна вступала в свои права, медленно, но неумолимо. Сырая прохлада заползала за шиворот, противными мокрыми пальцами скользила по шее, заползала под воротник куртки. Я поёжилась всем телом, передёрнула плечами, плотнее запахивая на себе тёплую куртку. Хоть и одета тепло - шерстяная подкладка, плотная ткань, - но этот утренний, болотный холод пробирал до костей, заставляя зубы мелко постукивать.
Я стояла на крыльце одна.
Стая спала - я слышала приглушённые звуки из общих помещений, кто-то уже возился на кухне, звякал посудой, но здесь, у крыльца, было тихо и пусто. Только ветер шуршал в кронах деревьев и где-то далеко перекликались ранние птицы.
Я ждала этого психопата альфу.
Стояла, переминаясь с ноги на ногу, и смотрела на тропинку, ведущую от его дома к центру стаи. Никого. Пусто. Только серая, размокшая земля и лужи, в которых отражалось пасмурное небо. Опаздывает, гад.
Я фыркнула, выдохнула облачко пара в холодный воздух и покосилась на лес. Тёмная стена деревьев начиналась сразу за околицей - мокрая, насупленная, манящая своей тишиной и свободой. Я смотрела на неё, и в голове сама собой закралась мысль - скользкая, соблазнительная, как нашёптывание тёмного искусителя. А может, взять и махнуть в лес, пока он где-то шлындает?
Я даже сделала полшага вперёд, подавшись корпусом к лесу, чувствуя, как внутри всё встрепенулось в предвкушении.
Сердце забилось чаще, волчица навострила уши и подняла голову, готовая рвануть по первому сигналу. Но я остановила себя.
Перевела дыхание, заставила себя отвести взгляд от лесной опушки. Мысль, конечно, хорошая. Айла. Но не надёжная.
Я закусила губу, прокручивая в голове возможные сценарии. Если я побегу сейчас - другие оборотни увидят. Они все уже проснулись, кто-то уже вышел по нужде, кто-то таскает дрова для кухонного очага. Кто-нибудь обязательно заметит, как я бегу к лесу. Поднимут тревогу. И тогда меня поймают, приволокут обратно, и Грейсон прикуёт меня на цепь в каком-нибудь подвале, чтобы неповадно было.
Я видела его глаза вчера. Он сделает это, не побоится.
Нет, - сказала я себе, медленно выдыхая и заставляя мышцы расслабиться. - Здесь нужно быть умнее. Хитрее его. Я подняла взгляд к небу - серому, низкому, набухшему влагой. Прищурилась, обдумывая план, который вынашивала с той самой минуты, как он закрыл за собой дверь прошлой ночью. Нужно втереться в его доверие. Сделать вид, что я смирилась, что приняла свою участь. Пойти с ним на охоту, быть послушной, удобной, не рыпаться. А когда мы углубимся в лес, он расслабится и перестанет ждать подвоха, и тогда я затеряюсь. Растворюсь среди деревьев. Главное - зайти за черту границы. А затем - пересечь реку. Она смоет мой запах. Перебьёт следы. Он не сможет взять мой след, если я войду в воду. Я перейду её вброд, найду самое узкое место, и уйду. Выйду с другой стороны - и побегу. Буду бежать, пока ноги не подкосятся, пока лёгкие не взорвутся, пока не окажусь так далеко, что даже его волчий нюх не сможет меня учуять. Вот тут-то он меня уже не догонит. И не найдёт.
Я мысленно прокрутила этот план ещё раз, смакуя каждую деталь. Как я ухожу в лес. Как он отвлекается на добычу. Как я делаю шаг, второй, третий, а затем - бросаюсь бежать со всех ног. Как вода реки смыкается над моими ногами, холодная и очищающая. Как я выбираюсь на другой берег, мокрая, замерзшая, но свободная. я мысленно и довольно улыбнулась. Даже не заметила, как на моих губах расплылась улыбка лёгкая, предвкушающая, с тенью хитринки. Глаза мои блеснули в предвкушении свободы, и я на мгновение почувствовала себя почти счастливой.
Ты справишься, - сказала я себе. - Ты справлялась и раньше. Справишься и сейчас. Я глубоко вздохнула, втягивая сырой, холодный воздух, чувствуя, как он заполняет лёгкие, прочищает мысли. Холод отрезвлял. Холод помогал не растекаться в сладких мечтах, а сосредоточиться на деле. Я подняла голову и снова посмотрела на тропинку.
Но улыбка моя сползла, как только я вспомнила вчерашний вечер. Картинки всплывали в голове одна за другой - яркие, болезненные, как заноза под кожей. Посиделки у костра. Рори, который сидел рядом - такой тёплый, открытый. Мы говорили, я пила его отвар, почти расслабилась, почувствовала себя обычным оборотнем, а не приблудной псиной, которую терпят из милости. А потом появился он.
Грейсон.
С этим своим рыком, со своей яростью, собственническим бешенством в глазах. Он прогнал Рори, как нашкодившего щенка. Схватил меня. На глазах у всей стаи потащил на плече, как вещь, не имеющую права голоса.
Я помню взгляды стаи. Испуганные, любопытные, осуждающие. Помню, как горели мои щёки от стыда, когда он нёс меня через всю поляну, а я молотила кулаками по его спине, но он даже не замечал. И Рори…. Рори просто ушёл. Он не стал спорить, не стал бороться, не вступился за меня. Я не винила его - против альфы не попрёшь, это я понимала. Но внутри всё равно остался горький осадок. Рори - добрый. Открытый. Он не капает на мозги, не давит, не требует. С ним можно быть самой собой, расслабиться, не ждать подвоха. Он не схватит тебя за шкирку и не потащит в постель, не нашлёпает по заднице при всех и не прикажет молчать, когда ты хочешь говорить.
С ним я могла быть просто Айлой.
А Грейсон...
Грейсон.
Мои кулаки сжались сами собой, до хруста, от которой по венам побежал знакомый огонь злости. Лицо помрачнело, брови сошлись к переносице, взгляд стал колючим, острым, как лезвие. Я смотрела в лес, но не видела его - перед глазами стояло его лицо, его жёлтые глаза, его кривая, хищная улыбка. Но внутри меня - предательница.
Моя волчица.