Моя истинная ненависть

Я чувствовала, как его клыки царапнули по ткани - раз, другой. Третий - и я услышала, как тонкая материя начала расползаться. Резкий рывок - и кофта разошлась в стороны, открывая мою грудь перед ним. Прохладный воздух комнаты коснулся обнажённых сосков, и они тут же затвердели, налившись под его взглядом. Чёрт… выдохнул он, и в этом выдохе было столько голода, что у меня внутри всё перевернулось. А внизу у меня творилось что-то невообразимое. Жар между ног расползался, как расплавленный металл, заливая живот, бёдра, каждую клеточку тела. Я чувствовала, как становлюсь влажной, как тело предательски отзывается на его близость, как оно жаждет того, чего разум требовал избежать. Вся теку. Буквально растекаюсь по простыне, и это осознание ударяет в голову солёной волной стыда. Я должна ненавидеть его. Я должна сопротивляться. Я должна вырываться и биться до последнего. Но моё тело говорит громче моих мыслей.

Я попыталась брыкаться - дёрнула бёдрами, толкнула колено вверх, пытаясь достать его в пах или хотя бы отодвинуться. Но его торс - голый, горячий - только сильнее прижался ко мне. Он навалился всем весом и вдавил меня в кровать. Я почувствовала, как матрац проседает под нами, как я утопаю в перине, а он накрывает меня сверху, не оставляя пространства для манёвра.

Прямо втапливает меня в кровать. Я чувствую его вес, его жар, его твёрдые мышцы, прижатые к моему телу от ключиц до самых бёдер. Я чувствую его возбуждение

- пульсирующее, настойчивое - упирающееся мне в живот. И от этого прикосновения по телу пробегает дрожь, которую я не в силах контролировать. А внутри меня - моя волчица.

Сука!

Моя волчица улюлюкает, сладко подвывает, переворачивается на спину, подставляя живот. Она трётся мордой о его запах, она выгибает спину, она требует прикосновений. Она хочет его. Она хочет, чтобы он взял её. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Мои бёдра дёргаются к нему - непроизвольно, предательски. Вместо того чтобы отодвинуться, они приподнимаются навстречу, прижимаясь к его паху плотнее, и я чувствую, как он напрягается в ответ, как из его груди вырывается низкий, одобрительный рык.

- Ох, Айла...

Я тут же одёргиваю себя. Сжимаю зубы, заставляю бёдра замереть. Я не сдамся.

- Упрямая сучка, - выдохнул он, и в голосе его слышалась смесь восхищения и раздражения. - Сдавайся уже. Ты же чувствуешь это. Твоё тело знает. Твоя волчица знает. Только твоя тупая башка упирается.- Ненавижу тебя, - всхлипнула я.

И тут слёзы хлынули.

Не потому что мне было больно. Или страшно. Или унизительно. Просто всё накопилось. Эти три дня. Его взгляды. Прикосновения. Угрозы. Поцелуи. То, как он прогнал Рори. Как нёс меня на плече при всей стае. Как сейчас нависает надо мной, голый по пояс, пахнущий лесом, дымом и чем-то от чего внутри всё переворачивается.

Мои щёки стали мокрыми. Слёзы катились по вискам, теряясь в волосах. Я не рыдала - просто слёзы текли сами, без моего разрешения, и я ничего не могла с этим поделать.

И он замер.

Он смотрел на мои слёзы, на мокрые дорожки на моих щеках. Он отпустил мои руки. Я почувствовала, как его хватка ослабла, как его пальцы разжались, освобождая мои запястья. Я могла бы ударить его. Оттолкнуть. Вырваться.

Но я лежала, не в силах пошевелиться, глядя на него сквозь слёзы. Его палец - осторожно, почти невесомо, стёр слезу с моей щеки. Затем ещё одну. Он водил пальцем по моей скуле, по мокрой дорожке, с нежностью, от которой у меня внутри всё оборвалось. Теперь понимаешь, что я тебя сломаю по щелчку пальца? - спросил он, и голос его был низким, ровным, без капли прежней страсти.

- Не надо, Айла, меня вынуждать.

Он смотрел на меня сверху вниз - и в его взгляде больше не было того голодного, дикого зверя, который только что разрывал мою одежду и прижимал меня к кровати. Теперь в нём была только ледяная, спокойная власть. Уверенность альфы, который знает, что ему никто не посмеет перечить. Он отошёл от кровати.

Я смотрела, как он поднимается с матраца, как его широкие плечи расправляются, заслоняя свет камина. Он нагнулся, подхватил с пола рубашку, которую сам же разорвал, и накинул её на плечи - не застёгивая. Ткань повисла на нём свободно, открывая полоску смуглой кожи на груди и твёрдый пресс. Он остановился в дверях, уже положив ладонь на ручку, и бросил через плечо:- Завтра со мной выходишь на охоту. Будешь моей напарницей. Идём на рассвете. Не опаздывай. Его тон не оставлял места для возражений - даже если бы я захотела спорить, он бы просто не услышал. Он вышел из комнаты и тихо, почти аккуратно, закрыл за собой дверь.

Я осталась одна.

Несколько секунд я просто лежала, глядя в потолок, чувствуя, как колотится сердце. Воздух с трудом проходил в лёгкие, будто кто-то сдавил грудную клетку невидимыми тисками. Я медленно подняла дрожащие руки и прикрыла ими свою голую грудь, стягивая края разорванной кофты. Ткань жалобно затрещала, когда я попыталась свести её вместе - бесполезно. Клыки проделали две длинные прорехи, от горла до самого низа, и теперь кофта висела лохмотьями, едва прикрывая тело.- Твою мать, - прошептала я в пустоту, закрывая лицо ладонями. Голос мой прозвучал глухо, сдавленно, почти не узнаваемо.

- Твою мать, Айла!

Я с силой провела ладонями по лицу, размазывая остатки слёз, чувствуя, как щёки горят от стыда и злости. Села на кровати, спустив ноги на пол, и уставилась на свои колени. Руки тряслись. Всё тело трясло мелкой, противной дрожью - то ли от холода, то ли от перенапряжения, то ли от того, что произошло между нами только что. А внутри меня - моя волчица - довольно заскулила.

Она свернулась клубком тепла где-то в груди, довольно замурлыкала. Она была сыта. Она была довольна. Она чувствовала его запах на своей шкуре, его прикосновения на своей коже, и это наполняло её первобытным, животным счастьем.

Заткнись. - прошептала я. сжимая зубы. - Заткнись, предательница. Но она не затыкалась. Она потягивалась внутри меня, переворачивалась с боку на бок, и я чувствовала, как тепло разливается по телу, как мышцы расслабляются вопреки моей воле, как дыхание выравнивается, успокаиваясь. Я ненавидела его.

Обхватила себя руками за плечи - холодно, пусто, противно, - и посмотрела на дверь. За ней - тишина. Он ушёл. Он оставил меня одну.

Медленно подтянула колени к груди, прижалась лбом к собственным коленям и очень тихо заскулила - так, чтобы никто не услышал.