Моя истинная ненависть

Я не успела опомниться, как его хватка разжалась - грубо, без попытки смягчить падение. Меня сбросил на кровать, и на мгновение я утонула в мягкости перины, потеряв ориентацию в пространстве. Пружины жалобно скрипнули под моим весом, одеяло сбилось под спиной, и на секунду темнота за плечами смешалась со вспышками света от камина, горящего в углу.

Ты нравишься мне, когда злишься, - выдохнул он.

Я приподнялась на локтях, откидывая с лица растрепавшиеся волосы, и увидела, как он снимает с себя куртку - резким, раздражённым движением, швыряя её на пол. Затем потянулся к вороту рубашки, и я услышала, как трещат пуговицы, когда он просто рванул её на себе. Ткань не выдержала - пуговицы разлетелись по комнате, звонко стуча по деревянному полу.

Торс открылся передо мной во всей своей пугающей красе. Идеальные мышцы перекатывались под смуглой кожей, освещённой танцующим пламенем камина. Шрамы - старые и новые - пересекали его тело. Каждая линия, каждый рубец говорили, что этот мужчина не знал пощады - ни к врагам, ни к себе.- У тебя глаза горят, - продолжил он, делая шаг ко мне. - И ты пахнешь так, что я готов убивать за этот запах. Голос его сел до хриплого шёпота.

Ты уже готов убивать, - прохрипела я. пытаясь отдышаться после падения. Я отползла назад по кровати, пока спиной не упёрлась в изголовье. Волосы растрепались, путаясь в пальцах, когда я убирала их с лица. Сердце колотилось где-то в горле, пульс отдавал в висках, но я заставила себя смотреть ему прямо в глаза.

Только что чуть не разнёс морду Рори. Из-за того, что он сидел рядом со мной. Ты слышишь себя? Это нормально? Рори знает правила, - Грейсон опустился на кровать, упираясь руками в матрац с двух сторон от моих бёдер. Пружины прогнулись под его весом, и я почувствовала, как матрац проседает, его тело нависает надо мной, заслоняя свет. Мышцы его плеч и груди перекатывались под кожей с каждым движением. Он был огромным. Слишком большим.

Он нависал надо мной, как скала, и я чувствовала себя крошечной, беззащитной, загнанной в угол.- Он знает, что ты моя, - прорычал Грейсон, наклоняясь ещё ближе. - Если он подойдёт к тебе ещё раз - я разобью ему лицо. И уже без предупреждения. Я не буду церемониться, Айла. Я просто сломаю ему челюсть, чтобы он запомнил.

Ты чудовище, - выплюнула я, глядя ему в глаза.

Да, - он улыбнулся.

Медленно. Обнажая клыки, блеснувшие в полумраке

- Твоё чудовище.

Он опустился на четвереньки.

Медленно, не сводя с меня глаз, он пополз вперёд - вдоль кровати, приближаясь к моим ногам. Его движения были плавными, текучими, кошачьими - ни одного лишнего жеста, ни одного резкого движения. Только тихий скрип пружин под его весом и его горящий взгляд, прикованный ко мне.

Я вжалась в изголовье.

- А сегодня я тебя отмечу, милая моя, - прошептал он, останавливаясь у моих ног. Его пальцы легли на мои лодыжки легко, почти невесомо, но я чувствовала, какая сила скрывается в этом прикосновении.

И ни одна псина к тебе больше не подойдёт. Будут чуять мой запах за версту. И будут обходить стороной. Насильно мил не будешь, - прошипела я, собирая остатки смелости. Я замахнулась ногой, целясь прямо ему в лицо - со всей силы. Но он был быстрее.

Его пальцы сомкнулись на моей лодыжке, как стальной капкан. Он перехватил мою ногу в воздухе - цепко, уверенно, с лёгкостью, от которой у меня внутри всё оборвалось.

Дёрнул - резко, сильно - и я съехала вниз по кровати, потеряв опору, вскрикнув от неожиданности. Он развёл мои ноги одним движением. Колени разъехались в стороны, и я оказалась раскрытой перед ним, беззащитной, уязвимой.

И в следующую секунду я своим бедром, своим самым интимным местом, уткнулась прямо в его твёрдый, налившийся бугор в штанах.

Офигеть!

У него стояк!

Настоящий, твёрдый, пульсирующий. Я почувствовала его даже сквозь ткань своих штанов и его джинсов - горячий, напряжённый, огромный. Он прижимался ко мне, и я могла оценить его размеры, и от этой оценки у меня перехватило дыхание.

Не дай бог он попробует вонзить его в меня. Просто порвёт меня по швам. Я физически не смогу принять его - он слишком большой, слишком массивный, слишком.

Я сглотнула, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Паника смешалась с чем-то ещё - с запретным, тёмным любопытством, от которого внутри все сжималось в тугой узел.- Чувствуешь? - выдохнул он мне в лицо, наклоняясь так близко, что его губы почти касались моих. - Это ты со мной делаешь, Айла. Каждый раз, когда смотришь на меня. Каждый раз, когда дышишь. Каждый раз, когда открываешь свой дерзкий рот.

Я не могла вымолвить ни слова.

Грейсон завёл мои руки вверх, прижав их к кровати над головой. Его ладонь сомкнулась на обоих моих запястьях. Я дёрнулась, попыталась вырваться, но он только сильнее придавил меня к матрацу, фиксируя моё тело своим весом. Я оказалась распятой перед ним. Беззащитная. Открытая. Его бёдра сжали мои бёдра, его торс нависал надо мной, его дыхание обжигало мои губы.

- Я каждую ночь вспоминаю твои соски сквозь влажную майку на кухне, - прорычал он, и голос его был низким, хриплым, срывающимся от едва сдерживаемой страсти. - Ткань прилипла к твоей груди, и я видел каждую линию, каждый изгиб, каждый твёрдый, налившийся сосок. Ты даже не представляешь, сколько я себя держал в руках, чтобы не отыметь тебя прямо там, на кухонном столе, при всех. Он сделал паузу, и его глаза потемнели ещё сильнее.

- А сейчас мне уже плевать. Моё терпение лопнуло, Айла. Лопнуло к чертям собачьим. Он опустил голову, и я почувствовала, как его нос проводит по моей шее - медленно, смакуя, втягивая мой запах. От ключицы, по ложбинке между грудей, всё ниже, пока он не упёрся лицом в вырез моей кофты. Его дыхание обжигало кожу даже через ткань.