Страница 16 из 30
- Ладно, Грей, - сказал он тихо. Просто констатируя факт. - Как скажешь. Я ухожу. Он поднялся - неспешно, плавно, без резких движений. Оглянулся на меня на мгновение, и в его взгляде я прочитала: «Извини. Я не могу с ним спорить. Но я на твоей стороне». Развернулся и пошёл прочь - сначала шагом, потом ускорился, и через несколько секунд его светлая фигура растаяла в темноте между деревьями.
Ты больной? прошипела я, подходя к Грейсону вплотную.
Я сократила расстояние между нами одним широким, резким шагом. В груди всё кипело - ярость, унижение, адская смесь из того, что он посмел выставить меня перед всей стаей как свою собственность, а Рори прогнал, как нашкодившего щенка.
Я вскинула голову, глядя ему в глаза, и мой голос звенел, как натянутая струна: Он просто сидел рядом. Мы просто разговаривали! Ты вообще слышишь себя? Мне плевать, о чём вы говорили, - его голос был низким, вибрирующим от едва сдерживаемой ярости. Каждое слово, как удар молота по наковальне. - Ты - моя. И я не позволю, чтобы какие-то щенки тёрлись возле тебя. Я не твоя! - заорала я, и мой крик разорвал ночную тишину.
Я ткнула пальцем ему в грудь - со всей силы, вкладывая в этот жест всю свою злость, всю боль, всё отчаяние последних дней. Палец больно ударился о твёрдые, как камень, мышцы, но я даже не поморщилась- Сколько раз повторять?! Я - своя! Я принадлежу только себе! И я буду говорить с кем хочу, дружить с кем хочу, и если захочу - трахаться с кем захочу!
Последняя фраза была ошибкой.
Я поняла это в ту же секунду, когда слова сорвались с языка. Увидела, как изменилось его лицо. Как в глазах вспыхнуло что-то дикое, древнее, звериное - то, перед чем отступает разум, уступая место инстинктам. Зрачки расширились, почти полностью поглотив жёлтую радужку, и его глаза стали чёрными, бездонными, как омут. Он двигался молниеносно.
Я не успела моргнуть, как его пальцы сомкнулись на моём запястье - мёртвой хваткой, от которой по руке побежала боль. Он рванул меня на себя, и я врезалась грудью в его тело - твёрдое, горячее, пахнущее дымом, лесом и опасностью.
Удар был такой силы, что из лёгких выбило воздух.
- Трахаться? - прорычал он мне в лицо.
Его голос упал до низкого, вибрирующего шёпота, от которого у меня внутри всё перевернулось. Я чувствовала его дыхание на своих губах - обжигающее, прерывистое. Чувствовала, как его грудь вздымается под моими ладонями, которые я упёрла в него, пытаясь отстраниться.
- Ты хочешь трахаться, Айла? Давай. Я дам тебе трахаться. Со мной. Каждую ночь. Каждое утро. Каждый день, каждую секунду, пока ты не забудешь, как зовут других мужиков. Пока ты не забудешь, что они вообще существуют. Отпусти, придурок! - я дёрнулась, попыталась вырваться, оттолкнуть его, ударить свободной рукой - но он перехватил и второе запястье, сжав оба в одной руке, как в тисках. Нет, - сказал он жёстко. - Ты хотела внимания - ты его получишь. Его свободная рука взметнулась, и пальцы впились в мой затылок, зарываясь в волосы. Он рванул мою голову вверх, заставляя запрокинуть лицо, и в следующую секунду его губы впились в мои. Жёсткий, требовательный, голодный напор. Его язык ворвался в мой рот без спроса, властно, собственнически, смешивая наш вкус воедино. Его зубы прикусили мою нижнюю губу - достаточно сильно, чтобы я почувствовала боль, достаточно резко, чтобы на языке появился металлический привкус крови. И я застонала.
Прямо ему в рот.
От боли. От злости. От того, как это было чертовски, немыслимо горячо. От того, что моё тело предало меня быстрее, чем разум успел скомандовать «сопротивляйся». Волчица внутри взвыла, подалась вперёд, вжалась в него, требуя продолжения.
Я с силой толкнула его в грудь, и он отпустил - но только для того, чтобы в следующее мгновение перехватить моё тело, рвануть вверх и перекинуть через плечо.
Блядь. Опять?!
Мир перевернулся. Костер, деревья, застывшие лица волков - всё мелькнуло перед глазами, и я оказалась вниз головой, прижатая животом к его твёрдому плечу. Его рука, как стальной обруч, сомкнулась на моих бёдрах, фиксируя меня в этом унизительном положении.
- Твою мать, Грейсон, отпусти меня! - заорала я, что было сил. Я замолотила кулаками по его спине - со всей дури, вкладывая в удары всю свою ярость. Но его мышцы были как камень, а мои удары, должно быть, чувствовались ему не больнее комариных укусов. Он даже не вздрогнул. Только ускорил шаг.
Я подняла голову и обвела взглядом поляну. Стая смотрела на нас. Все до единого. Я видела их лица в свете костра - шокированные, испуганные, любопытные. Кто-то отвёл глаза, кто-то, наоборот, пялился во все глаза. Ярко вспыхнуло унижение - горячей волной от макушки до самых пят. Меня уносили, как мешок с картошкой. При всей стае.
- Сейчас я тебе покажу, Айла, стоит ли открывать свой рот, - прорычал Грейсон, не сбавляя шага. Ты обещал не трогать меня!
не унималась я, брыкаясь ногами в воздухе.
- Ты дал слово! Альфа стаи! Где твоё слово, твою мать?!
Он только хмыкнул - низко, хрипло, с такой самодовольной усмешкой в голосе, что меня передёрнуло от злости. И тут же его горячая ладонь, лежавшая на моём бедре, скользнула ниже- по-хозяйски, уверенно, нагло - и легла прямо на мою
ягодицу, сжав её так, что у меня перехватило дыхание.
Моё лицо залилось краской. Жгучей, обжигающей, от которой щёки вспыхнули огнём, а на глаза навернулись слёзы бессильной ярости. Я дёрнулась, попыталась пнуть его ногой, но он только крепче прижал меня к себе, фиксируя своей хваткой.
- Угомонись, - бросил он коротко. - Или я сделаю это прямо здесь, на траве, при всей стае. Я замерла.
Потому что я знала: он сделает. Он сделает. не моргнув глазом. Я стиснула зубы, вцепилась пальцами в его куртку, чтобы хоть как-то зафиксироваться, и замолчала. В голове билась одна-единственная мысль: «Вот же псих. Вот же конченый, долбанный, ненормальный псих». Внутри волчица недовольно заворчала, но я приказала ей замолчать. внутри волчица недовольно заворчала, но я приказала си замолчать. Не смей. Ты не смеешь этого хотеть. Ты не смеешь.
Глава 9
Грейсон чуть ли не с ноги открыл дверь в дом. Удар был такой силы, что петли жалобно скрипнули, а дверь с грохотом врезалась в стену, сбив с неё какую-то деревянную полку. Щепки брызнули в стороны. Он перешагнул порог, даже не взглянув на учинённый разгром, и так же громко, с размаху захлопнул дверь ногой. Замок клацнул, отрезая нас от внешнего мира.