Страница 21 из 64
Глава 4
Ехать по городу было очень приятно. Я в последнее время мало путешествовала, но раньше, посещая Вроцлав и особенно Гданьск, думала, что эти города гораздо симпатичнее Варшавы. Я ошибалась. К счастью, я плохо знаю собственный город. Люди обычно ездят из одного места в другое, чтобы сделать свои дела, и поэтому не попадают во множество интересных мест, парков, аллей, не видят домов. Точно так же делала и я. Лишь в последние несколько лет, когда я начала все чаще ошибаться номером автобуса и уезжать не туда, я открыла для себя совершенно новые места. Часто совершенно восхитительные. В иных обстоятельствах я бы туда не попала, потому что – зачем? Несмотря на раздражение, вызываемое необходимостью проделать лишний путь, заблудиться время от времени – дело стоящее.
– Должен сказать, что с вами тяжело иметь дело, – заметил Боревич, бросив на меня горький взгляд.
– У вас тоже характер не из легких. Может, сами знаете? Пока вы не научитесь обхождению с женщинами, девушки себе не найдете, – подсказала я ему из самых добрых побуждений.
– С чего вы взяли, что у меня нет девушки?
– Да я уж смогу на глаз отличить мужчину, у которого есть женщина, от мужчины, у которого женщины нет.
Меня вдруг резко дернуло вперед – только ремень безопасности и удержал. Через мгновение позади нас засигналила машина, и я сообразила, что это из-за того, что Боревич резко затормозил. Боревич включил поворотник и свернул к тротуару.
– Ближе не подъеду, – сказал он и остановил машину.
– Не выдумывайте. Мы еще не доехали.
– Больница на той стороне улицы. До завтра.
И вот такие потом удивляются, что у них нет девушки.
Я вылезла из машины и одолела добрых сто метров до пешеходного перехода. Сидевшие за рулем шумахеры даже не притормаживали, чтобы пропустить людей, переходивших дорогу. Они всё так идеально рассчитали, что не задели ни одного пешехода, только проносились мимо них в какой-нибудь паре сантиметров, не сбавляя скорости. Ничего удивительного, что наши улицы дали миру таких выдающихся гонщиков, как Холовчыц и Кубица[7]. На каждом перекрестке может ждать, а вернее того – нестись с кем-нибудь наперегонки еще не открытый талант.
Дотащившись до перехода, я быстро перебралась через дорогу между едущими машинами; удача была на моей стороне. На другой стороне улицы торговали фруктами. Ужасно неряшливая женщина с изгрызенными черными ногтями взвешивала апельсины элегантной покупательнице. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: апельсины наверняка предназначались какому-нибудь пациенту больницы. Задержалась у лотка и я. Матерь Божья, ну и цены! Восемь злотых за килограмм апельсинов. С ума посходили. Раз уж я встала в очередь, то апельсины купила, но ужасно злилась на себя, что так легко повелась. Этих денег мне бы хватило три дня хлеб покупать.
Больница на улице Банаха – чудовищный комплекс зданий. К счастью, я неплохо ориентируюсь на местности, так что проплутала всего минут пятнадцать. Мне пришлось спрашивать у трех человек, чтобы кто-нибудь сказал мне, где тут отделение интенсивной терапии. Каждый раз я попадала на нервного, нетерпеливого человека, у которого не находилось времени, чтобы ответить буквально на несколько вопросов, не говоря уже о том, чтобы проводить меня до отделения. В конце концов кто-то объяснил мне, куда идти, но объяснил как-то косноязычно. Именно поэтому я, покружив четверть часа, снова оказалась в исходном пункте, а именно – возле главного входа.
Как же это было мучительно! Я уже начала задумываться, за каким чертом меня сюда понесло. Могла бы потребовать, чтобы меня подвезли до самого дома. На машине. Как важную пани.
Я уже хотела было бросить все и уехать домой, как вдруг услышала сирену «скорой». Очень громкую. Подойдя к двери, я увидела, что машина едет к совершенно другому строению. Ничего удивительного, что я не смогла найти отделение интенсивной терапии. Если честно, тот единственный человек, который объяснил мне дорогу, говорил что-то о том здании, но очень невнятно. Просто чудо, что я не заблудилась еще больше. Минута – и я бы заблудилась с концами.
Когда я перебралась в другое здание, дело пошло живее.
– Что вы здесь делаете? Заблудились, наверное? – спросил парень, сидевший в регистратуре у входа. Я сочла этот вопрос в высшей степени невежливым.
Вот что с таким делать? Еще четверть часа объяснять ему, что я уже все нашла? Каким-то чудом?
– Я пришла навестить больного. Разве не видите? – Я вытащила из тележки авоську с апельсинами, купленными за тройную цену.
– К сожалению, посетителей сюда не пускают, – ответил парень.
На меня поглядывала низенькая немолодая женщина в белом халате. Она не вступалась за меня, но, похоже, понимала, в каком я положении. Наверное, тоже пала жертвой жадной торговки фруктами.
Я попыталась убедить парня:
– Но мне очень нужно. Да ты не понимаешь…
С этими словами я подошла к окошечку, за которым сидел парень. Я ожидала, что он сейчас начнет объяснять мне запутанные и совершенно неинтересные правила. Однако мое внимание привлекло нечто такое, что я почувствовала себя уверенней. Опытным глазом я прикинула, что у парня лишний вес. По всей вероятности, его подвижность оставляет желать лучшего, и, если он за мной погонится, я без труда убегу от него. Он, конечно, может бросить в меня чем-нибудь, но поступать так им наверняка не позволяют те самые запутанные и совершенно неинтересные правила.
Я решительно направилась к застекленным дверям, над которыми значилось «Отделение интенсивной терапии. Посторонним вход воспрещен».
– Э-э! Вы куда? – крикнул парень, но, в соответствии с моими прогнозами, не двинулся с места.
Я прибавила шагу и через минуту исчезла из его поля зрения. Меня саму удивили мои скорость и решительность; я оказалась у стеклянных дверей, ведущих в отделение, буквально через несколько секунд. Ужасно гордая собой, я схватилась за дверную ручку и обернулась, чтобы бросить триумфальный взгляд на толстого парня из регистратуры, хотя мне его отсюда не было видно. Волшебная минута. Я словно помолодела. Я еще в отличной форме, еще потягаюсь с молодыми парнями. Просто жить хочется!
Я толкнула двери и тут только поняла, почему парень из регистратуры не погнался за мной. Двери оказались заперты. Они наверняка открывались специальной картой, которую надо было сунуть в картридер на стене. Поздно я об этом догадалась.