Страница 22 из 64
Я с минуту постояла у дверей в надежде, что кто-нибудь будет проходить и откроет их. Да подойдите же кто-нибудь, черт вас раздери!
Увы! Никто даже не собирался появиться именно здесь.
Обратный путь к регистратуре был неприятным; гордиться нечем. Опустив голову, я прошла мимо окошка. На сидевшего за окошком парня я не смотрела, чтобы не доставлять ему удовольствия. Повезло ему, и ладно. Нечего радоваться. В честном состязании он бы проиграл.
Я вышла и постояла на крыльце, глядя в сторону улицы Банаха. Она не сильно изменилась. Кое-где еще осталось свободное пространство, здесь еще не выросли ни офисы, ни современные жилые комплексы. Зеленая окраина. Отсюда недалеко до парка Мокотовское поле. Может, прогуляться? А по дороге вернула бы апельсины. Такие жадные продавщицы всегда сначала говорят, что о возврате товара и речи быть не может, но если поднять шум на всю улицу – так, чтобы прохожие оглядывались, – они идут на попятную и товар забирают.
Тут ко мне неожиданно подошла невысокая пожилая женщина в белом халате, которая поглядывала на меня у регистратуры.
– Вы меня извините, я вас сначала не узнала, – сказала она и протянула мне руку.
– А мы знакомы? – удивилась я.
Женщина улыбнулась:
– Нет, конечно. Вы меня не знаете, но я вас знаю очень хорошо. – Она придвинулась, желая сказать что-то мне на ухо: – По сериалу.
– А, да, конечно. По сериалу, по сериалу. Откуда же еще? – Я растерялась.
Женщина подхватила меня под руку, и мы отошли. Женщина огляделась.
– Можете войти вместе со мной, – заговорщицки сказала она.
– Вы можете меня туда провести?
– Конечно. Только никто не должен знать.
– Прекрасно. Я вам буду очень благодарна.
– Ну что вы. Пустяки.
– Тогда, может быть… вы хотели бы сфотографироваться со мной? – неуверенно спросила я.
– С удовольствием. – Женщина просияла.
Мы встали рядом. Я кокетливо улыбнулась. Женщина в белом халате достала телефон, щелк – и сфотографировала нас.
– У вас будет красивый снимок на память. Я, как вы, наверное, заметили, высокая и тощая. Благодаря этому вы на нашем совместном снимке будете лучше выглядеть.
Женщина улыбнулась. Наверняка обожает комплименты.
Я думала, что мы проникнем в отделение каким-нибудь боковым тайным ходом, но женщина повела меня той же, уже испытанной мною дорогой. Парень из регистратуры молча проводил нас взглядом. Я улыбнулась ему. Возможно, он расценил мою улыбку как злорадную. Если, конечно, он недоброжелательный и конфликтный, а он наверняка именно такой.
– Ну и? В дураках остался, да? – спросила я.
Надо бы уделить ему побольше внимания, но у меня времени не было. Мы быстро прошагали мимо регистратуры. Женщина в белом халате протащила карточку через устройство на стене возле дверей, ведущих в отделение интенсивной терапии, и я была у цели.
– Мне пора на рабочее место, – сказала моя провожатая.
– Спасибо вам огромное, – ответила я.
Мы расстались, помахав друг другу на прощание. По всей видимости, в последнее время редко кто-нибудь поджигал мусорный бак, в котором кто-то спит, так что я быстро отыскала своего бездомного. Он лежал в палате с еще тремя бедолагами. Один так громко стонал, что я уже хотела обратить на него внимание. Двое остальных спали. Вроде бы. С таким же успехом они могли оказаться покойниками. Во всяком случае, они не шумели, а это главное.
Палата была довольно большой, навскидку – как половина моей квартиры. Но всю ее так загромождали разные аппараты, что свободно не походишь. Мне пришлось буквально протискиваться между большими, увешанными аппаратурой кроватями.
Я надеялась, что бездомный жив. В конце концов, я же ради него тащилась в такую даль. Не то чтобы я ему сочувствовала. Если шаришься по мусорным бакам, надо иметь в виду, что в один прекрасный день можно сгореть из-за собственной неосторожности. Он сам виноват. И наверняка это понимает.
Я и правда надеялась, что он жив. Не то чтобы я была виновата в случившемся, но мне не хотелось бы быть человеком, который отнял у него жизнь. Я не особенно верующая, но если бы оказалось, что Бог существует, то мне не хотелось бы вторгаться на его территорию. Пусть сам решает, что дальше. Я тут ни при чем. Мне пришлось бы долго объяснять, что это была случайность. Запутанные дела земные. Небольшой поджог. Всего-навсего немножко дыма. Иногда человек из лучших побуждений совершает какой-нибудь невинный поступок, а последствия оказываются совершенно непредвиденными. Чтобы сознавать это, надо быть человеком открытым и терпеливым. Не все могут похвастаться такими качествами. А что, если Создатель тоже нервный? В Библии о нем разное пишут. И не всегда лестно. У него, можно сказать, репутация изверга.
Я подошла поближе к бездомному – и не сразу его узнала. Босая нога с большими черными пальцами прикрыта одеялом. Я подобралась еще ближе. Заросшую рожу с опаленными волосами и бородой было отлично видно. Бездомный спал.
Я села на стул, потому что у меня от всей этой беготни разболелось бедро. Целый день на ногах – никто бы не выдержал. Я подумала: если он спит, то, наверное, не рассердится, если я угощусь одним апельсином. Если он воспитанный человек, а я не вижу причин думать иначе, то он и так бы мне предложил. Поэтому я решила не дожидаться, а просто сразу съесть один апельсин.
Как же он тяжело чистился, зараза. Сок брызгал во все стороны, оставляя пятна на медицинской аппаратуре и постели бездомного.
– Ну и кислятина, – охнула я. У меня даже зубы заболели.
Выбросить апельсин было жалко, и я его доела. От кислого у меня разыгрался аппетит. Я злилась, сидя на неудобном стуле, и слушала, как бурчит у меня в животе и как стонет пациент, лежавший на кровати возле двери.
– Да не стони ты так, – обратилась я к нему. – Будь мужчиной. Это же невыносимо. Всем больно. Давай я тоже начну стонать. Как мне это поможет?