Страница 25 из 31
– Но она тебе нравится?
– Мне нравится, что она платит по счёту и уходит, – ответил Лёня. – Всё.
– А ей нравишься ты, – Катя почувствовала, как внутри поднимается волна – горячая, горькая. Ревность. – Очень.
– Мне всё равно, – он взял её за руку. – Потому что есть ты.
Катя хотела сказать что-то едкое – про то, что не верит, про то, что проверит, про то, что у неё есть баллончик. Но не сказала. Вместо этого она отпила кофе и спросила:
– А что, если письмо от неё?
Лёня задумался.
– Возможно, – сказал он. – Но тогда ей известно про дело № 847. А откуда? Она не похожа на полицейского или прокурора.
– Может, она чья-то дочь? Сестра? Жена?
– Возможно, – повторил он. – Но тогда она знает меня не как бармена. А как следователя.
Катя допила кофе. Поставила чашку на стойку.
– Я выясню, – сказала она. – Кто она. И зачем пишет письма.
– Катя…
– Я выясню, – повторила она. – Это моя работа. И теперь – моя жизнь.
Она встала, наклонилась и поцеловала его в щёку. Легко, быстро – так, чтобы он не успел опомниться. Потом развернулась и вышла, не оборачиваясь.
Лёня остался стоять за стойкой – с чашкой в руке, с глупой улыбкой на лице, с чувством, что эта женщина перевернула его жизнь с ног на голову.
Катя вернулась в номер, включила ноутбук, открыла базы данных. Света. Светлана. Светлана Сергеевна. Светлана Владимировна. Десятки имён, сотни фотографий.
Она нашла её через три часа.
Светлана Андреевна Ковальчук, 34 года. Живёт в Сочи. Работает в городской прокуратуре. Помощник прокурора. Стаж – семь лет.
Катя смотрела на экран и не верила своим глазам. Помощник прокурора. Та самая женщина, которая заказывала мохито и строила глазки Лёне. Которая знала про дело № 847, потому что имела к нему доступ. Которая, возможно, и закрыла его – за «отсутствием состава».
– Вот ты кто, – прошептала Катя.
Она сняла очки, потерла переносицу. Потом достала телефон, набрала номер Лёни.
– Это она, – сказала вместо приветствия. – Света. Светлана Андреевна Ковальчук. Помощник прокурора. Она вела дело № 847. Она его закрыла.
Лёня молчал. Так долго, что Катя подумала – связь прервалась.
– Ты уверена? – спросил он, наконец.
– Абсолютно, – ответила Катя. – Я проверила по трём базам. Фото совпадает. Дата рождения совпадает. Место работы совпадает.
– Тогда зачем она ходит в мой бар?
– Чтобы смотреть на тебя, – сказала Катя. – Чтобы чувствовать власть. Чтобы знать, что ты здесь, что ты никуда не делся, что она всё ещё может тебя контролировать.
Лёня выдохнул. Шумно, как будто держал этот выдох внутри целую вечность.
– И письмо от неё? – спросил он.
– Скорее всего, – кивнула Катя, хотя он не мог видеть её кивок. – Она хотела, чтобы я усомнилась в тебе. Чтобы ушла. Чтобы ты остался один. Уязвимый.
– А теперь?
– А теперь мы знаем, кто враг, – Катя посмотрела в окно. Море было бирюзовым, безмятежным. – И мы знаем, что делать.
– Что?
– Прийти к ней и поговорить. По-человечески, – Катя помолчала. – Или по-прокурорски. Как пойдёт.
Лёня снова замолчал. Потом сказал:
– Ты удивительная.
– Я знаю, – ответила Катя. – Но ты говори, мне нравится.
Он рассмеялся.
– Завтра? – спросил он.
– Завтра, – согласилась Катя.
– В семь?
– В семь.
Она положила трубку. Откинулась на спинку стула. Закрыла глаза.
Перед глазами стояла Света – красивая, ухоженная, с идеальным маникюром и дорогими духами. И Лёня, который сказал: «Мне всё равно. Потому что есть ты».
Катя улыбнулась. Впервые за долгое время – спокойно, без надрыва.
Она не знала, что завтрашний разговор перевернёт всё. Что Света расскажет такую правду, от которой у неё похолодеет внутри. Что прошлое Лёни окажется сложнее, чем она думала.
Но это будет завтра.
А сейчас – она просто сидела у окна, смотрела на море и чувствовала, как внутри – впервые за много лет – что-то оттаивает.
Вечером Вероника нашла Катю на балконе с закрытым ноутбуком на коленях. Подруга не плакала, не смеялась – просто сидела и смотрела на закат.
– Ну что? – спросила Вероника.
Катя повернулась. В её глазах стояло что-то новое – не страх, не подозрение.
– Письмо написала Света, – сказала она. – Помощник прокурора. Она хотела, чтобы я ушла от Лёни. Чтобы он остался один. Уязвимый.
– Зачем?
– Потому что она его любит, – Катя усмехнулась горько. – Или думает, что любит. А на самом деле – хочет контролировать. Он – единственное дело, которое она не смогла закрыть чисто. Оно висит на ней. И пока он рядом – она помнит. А если он будет один, сломленный, несчастный – она сможет им управлять.
– И что ты будешь делать?
– Завтра иду к ней, – сказала Катя. – Поговорить по душам.
– С помощником прокурора? – не поверила Вероника.
– С женщиной, – поправила Катя. – Которая тоже умеет любить. И ошибаться.
Она встала, подошла к перилам, вдохнула солёный воздух.
– Знаешь, – сказала она. – Я думала, что быть сильной – это никого не подпускать. А оказалось… быть сильной – это доверять. Даже когда страшно.
– Кать, – Вероника подошла и обняла подругу. – Ты мой герой.
– Я знаю, – ответила Катя. – Но спасибо.
Луна висела над морем, круглая и жёлтая. Где-то внизу, на набережной, играла музыка. Чайки спали.
Катя смотрела на горизонт и думала о завтрашнем дне. О разговоре со Светой. О Лёне. О том, как она – Катя, вечный детектив, вечный следователь, вечный адвокат – впервые в жизни собиралась не проверять, а верить.
И это было страшнее любой базы данных.
Но она была готова.
Потому что любовь – она не в письмах. Не в прошлом. Не в деле № 847.
Она здесь. В этом городе. В этом баре. В этом мужчине с рыжими веснушками и толстым котом.
И Катя не собиралась её упускать.