Страница 23 из 31
Катя: «Утро». Вероника: «Цветы». Дима: «Планёрка». Лёня: «Твои глаза, когда ты злишься». Катя поперхнулась лимонадом.
– Что?
– Я сказал, – Лёня смотрел на неё в упор. – Когда ты злишься, твои глаза становятся зелёными. Как море перед штормом.
– Они у меня серые, – выдавила Катя.
– Нет. Зелёные. Я видел.
Наступила тишина. Даже чайка замолчала. Катя сидела, не моргая, и в её глазах действительно плескалось что-то зелёное – от неба, от воды, от него.
– Ты всё время говоришь странные вещи, – сказала она, наконец.
– Я говорю правду, – ответил Лёня. – Это странно только для тех, кто не привык.
Вероника сжала руку Димы. Он сжал в ответ. Четверо у костра. Море. Звёзды. Лето.
И вдруг Катя сказала:
– Лёня, а ты не боишься, что я тебя проверю по всем базам?
– Проверяй, – пожал он плечами. – Мне скрывать нечего. Кроме того, что я в детстве съел у сестры мороженое и сказал, что это собака.
– Собака съела мороженое?
– У нас не было собаки, – признался Лёня. – Я просто плохо врал.
Катя рассмеялась. Впервые за весь вечер – по-настоящему, открыто. Лёня смотрел на неё как на чудо.
– Ты красивая, когда смеёшься, – сказал он.
– Ты красивая всегда, – сказал он.
– Ты, – он взял её за руку. – Просто ты.
Катя не убрала руку. И не сказала ничего едкого.
Вероника и Дима переглянулись.
– Мне кажется, – прошептала Вероника, – или наша Катя…
– Да, – кивнул Дима. – Она пропала.
– В хорошем смысле?
– В лучшем.
Они смотрели на огонь. Чайка на камне, уставшая следить за этой вознёй, улетела. Звёзд стало больше. Вода стала чёрной, как смоль.
– Дима, – сказала Вероника.
– Да?
– Я хочу, чтобы это лето никогда не кончалось.
Он притянул её к себе, поцеловал в макушку и сказал:
– Не кончится. Оно только начинается.
Они не знали, что завтра утром в номер Кати придёт письмо – без обратного адреса, с одной фразой, которая перевернёт всё.
Но это уже совсем другая история.