Клубника и Вероника

Глава шестая. Четверо в лодке, не считая кота

Идея двойного свидания принадлежала Лёне.

– А чего сидеть по углам? – сказал он, когда Катя в очередной раз отказалась от прогулки «только вдвоём, потому что это подозрительно». – Позови свою подругу и её парня. Будет весело.

– Весело – это когда все живы и при деле, – буркнула Катя.

Но Вероника, узнав о предложении, загорелась мгновенно.

– Гениально! – воскликнула она. – Вчетвером! На пикник! Я куплю клубнику!

– Только без клубники, – поморщилась Катя. – От неё уже тошнит.

– Никогда нельзя сказать «без клубники» в присутствии Вероники, – заметил Дима, который слушал этот разговор по громкой связи. – Это как сказать «без воздуха».

– Вот видишь, он меня понимает! – Вероника сияла.

Катя закатила глаза, но спорить не стала.

Местом выбрали маленькую бухту в получасе езды от города. Лёня настоял: «Там людей мало, вода чистая, и никто не помешает нам… ну, вам… ну, всем». Катя проверила бухту по спутниковым картам, нашла три отзыва (два восторженных, один с жалобой на медуз) и выдала заключение: «Место подходит для проведения досуга при условии соблюдения техники безопасности».

– Ты с ума сошла, – прошептала Вероника, когда Лёня отошёл.

– А что? – искренне удивилась Катя. – Медузы – это серьёзно. Ожог может вызвать аллергическую реакцию.

– Ты не в командировку едешь, а на пикник!

– Пикник – это мероприятие повышенной опасности. Открытый огонь, острые предметы, алкоголь, неизвестные водоёмы. Я должна быть готова.

– К чему?

– Ко всему.

В субботу утром они загрузились в арендованную машину – Дима за руль, Лёня на переднее сиденье, девушки сзади. Вероника нанесла «Ноту счастья» – зелёную, утреннюю. Катя – репеллент от комаров («В лесу полно кровососущих, а я у них на первом месте в меню»).

Лёня обернулся и принюхался.

– Чем это пахнет? Клубникой? В машине?

– Это я, – смутилась Вероника.

– Круто, – сказал Лёня и улыбнулся так широко, что стал похож на довольного кота. – А у меня нет запаха. Только дезодорант «Морской бриз». Вы же не против?

– Море – это хорошо, – кивнул Дима, выруливая на трассу.

– Море – это отлично, – поправила Катя. – Но если вы будете отвлекаться на запахи, мы врежемся в дерево.

– Какая ты позитивная, – восхитился Лёня.

– Это называется «ответственное отношение к жизни».

– А у тебя ресницы длинные, – сказал Лёня, глядя на неё в зеркало заднего вида. – Я раньше не замечал.

Катя покраснела – в который раз за эту неделю. Вероника сжала её руку и прошептала: «Расслабься».

«Никогда», – прошептала в ответ Катя.

Бухта оказалась именно такой, как обещал Лёня: маленький галечный пляж, окружённый соснами, вода прозрачная, как слеза, и ни души. Только чайка на камне, которая смотрела на них с таким видом, будто они нарушили её личную территорию.

– Красота, – выдохнула Вероника, скидывая сандалии.

– Опасная красота, – поправила Катя, осматриваясь. – Узкий вход, только одна тропа. Если что – отрезаны от внешнего мира.

– И поэтому ты взяла с собой спутниковый телефон? – спросил Лёня, заглядывая в её рюкзак.

– И лодку надувную, – кивнула Катя. – И ракетницу.

– Ты ракетницу взяла на пикник?!

– На всякий случай.

Дима, который разгружал сумку с едой, посмотрел на Катю с новым уважением.

– Вы не подруга, – сказал он. – Вы личная служба безопасности.

– Спасибо, – ответила Катя. – Я воспринимаю это как комплимент.

Лёня расстелил пледы. Вероника разложила еду – простые, но вкусные вещи: сыр, виноград, оливки, свежий багет, домашний лимонад. И да – маленькая корзинка клубники, которую она всё-таки прихватила, спрятав от Катиного взгляда.

– Я вижу эту корзинку, – сказала Катя, не оборачиваясь.

– Не видишь.

– Чувствую.

Лёня засмеялся. У него был заразительный смех – громкий, раскатистый, как гром вдалеке. Вероника заметила, что Катя при этом смехе неуловимо меняется – уголки её губ поднимаются, глаза становятся мягче. Как будто внутри неё кто-то щёлкает тумблером «спокойствие».

Они купались. Лёня и Дима плавали наперегонки – оба оказались отличными пловцами. Вероника сидела на камне, болтала ногами в воде и смотрела, как они смеются, фыркают, брызгаются.

Катя стояла по колено в воде, скрестив руки на груди, и делала вид, что ей всё равно.

– Иди в воду, – крикнул Лёня.

– Холодно, – соврала Катя.

– Вода двадцать пять градусов!

– Для меня холодно.

– Ты же не рептилия.

– А ты проверял?

Лёня вышел из воды, отряхнулся, как пёс, и взял Катю за руку.

– Пойдём, – сказал он. – Я не кусаюсь.

– Я не боюсь, что ты укусишь, – возразила Катя. – Я боюсь, что у тебя судорогой сведёт ногу, и мне придётся тебя спасать.

– Тогда будешь моим героем.

– Я и так герой. В своей голове.

Она пошла. Вода доходила ей до колен, до пояса, до груди. Лёня не отпускал её руку. Вероника видела, как Катя сначала напряглась, потом – медленно, как сугроб на солнце – начала таять. Её плечи опустились. Голова склонилась набок.

Они стояли в воде по шею и о чём-то говорили. Лёня улыбался. Катя – нет, но её лицо стало… открытым. Таким Вероника не видела подругу никогда.

– Добрая у тебя подруга, – сказал Дима, садясь рядом.

– Добрая? – удивилась Вероника. – Катя? Она колючая, как ёж.

– Колючки – это защита, – покачал головой Дима. – Она боится.

– Чего?

– Что её разлюбят. Поэтому она не подпускает близко.

Вероника посмотрела на Диму. В его глазах не было осуждения – только понимание.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я тоже так жил три года, – ответил он. – Колючки отращивал. Думал, что так безопаснее. А потом понял: безопасно – это не значит жить.

Он взял её за руку. Просто. Естественно.

– Я рад, что ты пробила мою броню, – сказал он тихо.

– Я не пробивала, – улыбнулась Вероника. – Я просто была собой. А ты сам решил открыться.

– Может быть, – он поцеловал её в висок. – А может, ты просто пахнешь так, что невозможно закрываться.

Вероника рассмеялась.

– Это духи.

– Это ты.

После купания они устроились в тени сосен. Лёня достал гитару – оказывается, он играл. Не виртуозно, но душевно, с переборами и дурацкими песнями про любовь и море.

Катя сначала сидела с каменным лицом, но к третьей песне начала подпевать. Фальшиво. Ужасно. Так, что Вероника чуть не заплакала от смеха.